Незамеченная революция. Несмотря на кризис климатической политики, зеленая энергетика окончательно вытесняет традиционную

Планета нагревается, климатические амбиции остывают

Выбросы от сжигания ископаемого топлива — главного антропогенного источника парниковых газов и основного драйвера глобального потепления — пока продолжают расти. По предварительным оценкам Global Carbon Budget, эмиссия углекислого газа от сжигания ископаемого топлива и цементной промышленности в 2025 году увеличились на 1,1% по сравнению с 2024 годом. Правда, есть признаки, что совокупные выбросы углекислого газа могли выйти на плато. Если это подтвердится, то их уровень в 2024–2025 годах останется рекордным за всю историю наблюдений.

Откат от климатической политики наблюдается не только в США, где главным противником концепции глобального потепления остается администрация Дональда Трампа, но даже и в ЕС (о проблемах мировой климатической политики The Insider подробно писал тут). В декабре 2025 года Европейская комиссия предложила пересмотреть запрет на продажу новых автомобилей с двигателями внутреннего сгорания, ранее намеченный на 2035 год. В новом документе говорится о сокращении выбросов выхлопных газов на 90% к 2035 году по сравнению с уровнем 2021 года, а не на 100% (как предполагалось раньше). Это позволит и дальше использовать гибридные, бензиновые и дизельные автомобили после 2035 года, правда в весьма ограниченном количестве.

Зеленые по инерции

Тем не менее в первом полугодии 2025 года доля «чистой энергии» в мире впервые превысила треть от общего объема производства электроэнергии и обогнала уголь. Cолнечная и ветровая генерация росла даже быстрее, чем глобальный спрос на электроэнергию.

В некоторых странах по итогам первых шести месяцев уходящего года доля солнечной энергии была уже очень высока. Например, в Венгрии — почти 30%, Греции и Нидерландах — более 25%. Судя по всему, этот переход уже приобрел собственную инерцию, на которую политические и геополитические изменения оказывают все меньше влияния.

Особенный интерес вызывает бум солнечной энергетики в Пакистане. Еще четыре года назад, в первом квартале 2021 года, страна производила за счет солнца менее 5% своей электроэнергии, а по итогам аналогичного периода 2025 года — уже более 20%. Примечательно, что драйвером этой революции были рыночные силы, а не климатическая политика.

Всего за три года сетевая электроэнергия в Пакистане подорожала на 155%, что сделало ее недоступной для многих семей и бизнеса. Солнечные панели при этом подешевели на 50% из-за их перепроизводства в Китае и из-за временной отмены импортных пошлин на них и налога с продаж в самом Пакистане. В результате домохозяйства и предприятия стали устанавливать небольшие собственные солнечные электростанции, и это сделало страну одним из крупнейших импортеров солнечных панелей в мире.

Не менее интересен и бум электрификации транспорта. Примерно каждый четвертый проданный в этом году в мире автомобиль был электрическим, а в Китае доля электромобилей в продажах новых машин приблизилась к 50% еще в 2024 году. Это свидетельствует о переходе электромобилей из нишевого сегмента в массовый рынок. Они становятся все более доступными по цене, потому что растет конкуренция и снижаются цены на батареи. В Китае многие электромобили даже без субсидий уже заметно дешевле своих традиционных аналогов.

Тенденции в развитых странах

Вопреки всем стараниям Трампа, декабрьские прогнозы Управления энергетической информации США обещают, что доля возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в генерации электроэнергии США возрастет с 23% в 2024 году до 24% в 2025 году и 26% в 2026 году. Это произойдет за счет сокращения генерации на ископаемом топливе.

В Калифорнии по итогам 12 месяцев — с апреля 2024 года по март 2025 года — солнце стало основным источником электроэнергии (33,9%), впервые обогнав природный газ (33,3%). Всего за счет неископаемых видов энергии штат производит уже более двух третей своего электричества.

В ЕС, несмотря на послабления в отношении двигателей внутреннего сгорания, в декабре была согласована новая юридически обязательная цель — сократить к 2040 году чистые выбросы парниковых газов на 90% (в сравнении с 1990 годом). Эта цель — важный промежуточный этап на пути к климатической нейтральности к 2050 году. Она подтверждает долгосрочную приверженность ЕС курсу на декарбонизацию.

Прогресс заметен и в производстве зеленой электроэнергии. Июнь 2025 года стал первым месяцем в истории, когда солнечная энергия вышла на первое место в структуре выработки электроэнергии в Евросоюзе, обеспечив 22,1% общего объема производства. Второе место заняла атомная энергия (21,8%), а третье — ветровая (15,8%).

Также ЕС предпринял конкретные шаги, чтобы снизить свою зависимость от поставок оборудования для ВИЭ из Китая. В декабре 2025 года Италия подвела итоги аукциона ВИЭ, на который не допускалось китайское оборудование. Цены выросли всего на 17% по сравнению с предыдущими торгами, на которые допускали всех. Этот аукцион стал одним из первых в Евросоюзе, где были применены неценовые критерии в соответствии с Законом ЕС о достижении нулевых выбросов в промышленности.

Южная Корея взяла на себя обязательство закрыть большинство своих угольных электростанций к 2040 году — 40 из 61. В настоящий момент страна — седьмой крупнейший в мире оператор подобных станций, 30% электроэнергии производится за счет угля. Сеул планирует увеличить долю ВИЭ с текущих 10% до более чем 35% к 2035 году.

Что происходит в развивающихся странах

Не меньше позитивных новостей поступало и из развивающегося мира.

В первом квартале 2025 года суммарная установленная мощность ветровых и солнечных электростанций в Китае впервые в истории превысила мощность их тепловых (угольных и газовых) аналогов. Также, по сообщению представителя Национального управления энергетики (NEA), в долгосрочной перспективе страна планирует и дальше производить больше «чистой» энергии. На Поднебесную приходится почти половина установленных солнечных и ветровых электростанций. Также она производит более 70% всего оборудования в секторе чистых технологий, кроме электролизеров для производства зеленого водорода.

Благодаря быстрому развитию возобновляемой энергетики выбросы CO₂ от производства электроэнергии, а также совокупная эмиссия углекислого газа в Китае снижается с начала 2024 года. Сжигание ископаемого топлива при производстве электричества — основной источник выбросов CO₂ в стране, которая, в свою очередь, является крупнейшим эмитентом парниковых газов. Возможно, выбросы углекислого газа в Китае наконец-то достигли своего пика.

В 2025 году в Индии установленная мощность электростанций, которые работают не на ископаемом топливе, впервые превысила 50%. К этим источникам относятся энергия солнца и ветра, гидро- и атомная энергия. 29 июля 2025 года доля выработанной электроэнергии за счет ВИЭ достигла рекорда — 51,5%.

Индия также активно развивает производство оборудования для солнечной энергетики, а ее крупнейший автопроизводитель — Maruti Suzuki India — запускает производство своего первого электрокара. Электрический внедорожник был представлен в конце 2025 года, на рынок он попадет в 2026 году. Компания ожидает, что доля электромобилей в ее продажах достигнет 45% уже к марту 2027 года.

Россия буксует на месте

В российской климатической и энергетической политике в 2025 году мало что поменялось. ВИЭ остаются на прежнем (последнем) месте в списке приоритетов. Это особенно хорошо видно по мере накопления проблем в секторах ископаемого топлива в связи с западными санкциями и вынужденной ускоренной переориентацией российского экспорта энергоносителей с Запада на Восток. Руководство страны традиционно признает изменение климата как проблему, но смотрит на нее через призму защиты национальных экономических интересов.

Если судить по принятым в 2025 году стратегическм документам, эти подходы не изменятся. Например, основные сценарии Энергетической стратегии до 2050 года предполагают рост производства энергии за счет ВИЭ втрое до 2030 года (без учета гидроэлектростанций), вчетверо до 2036 года и впятеро до 2050 года. В 2024 году на солнечную и ветровую энергию приходилось 0,6% производства всей электроэнергии в стране.

По итогам 2025 года установленная мощность солнечных и ветровых электростанций в России может составить 7,5 ГВт. Для сравнения: в Китае доля солнца и ветра в генерации электроэнергии в 2024 году достигла 18%, а установленная мощность солнечных и ветровых электростанций в середине 2025 года превзошла 1,4 ТВт.

Опубликованный в сентябре новый российский ОНУВ предполагает уменьшение выбросов парниковых газов до 65–67% к 2035 году относительно уровня 1990 года, с учетом максимально возможной поглощающей способности лесов и прочих экосистем. Предыдущий вклад предусматривал снижение до 70% к 2030 году относительно уровня 1990 года, также с учетом лесов. При этом еще в 2020 году эмиссия парниковых газов в России находилась на уровне почти 50% от уровня 1990 года, опять же с учетом лесов, что было связано с сильнейшим промышленным и экономическим спадом в 1990-е годы. Таким образом, Кремль маскирует под сокращение выбросов их колоссальное увеличение.

Зеленая энергетика обгоняет политику

Энергетический переход все меньше похож на проект богатых развитых экономик. Многократное падение цен на чистые технологии сделало многие из них доступными в развивающихся странах, в том числе достаточно бедных, например в Пакистане и в странах Африки. Они также постепенно становятся важнейшими бенефициарами перехода на чистую энергию. Так, Китай уже давно является бесспорным технологическим лидером в сегменте чистых технологий. Другие развивающиеся страны все больше хотят конкурировать с ним и участвовать в глобальных цепочках создания стоимости. Например, Индия активно развивает производство электромобилей и оборудования для солнечной энергетики.

Дальнейшее развитие энергетического перехода в Индии и Китае сейчас имеет важное значение для всего мира. Признаки возможного пика выбросов CO₂ в Китае и стремительный рост в Индии доли мощности электростанций, которые работают не на ископаемом топливе, указывают на возможные грядущие структурные изменения. Еще несколько лет назад они казались далекими от реальности.

В частности, в последние годы в Китае и в Индии стабильно росла доля солнечной и ветровой генерации. Однако новые чистые мощности в основном покрывали увеличение спроса на электроэнергию, не трансформируя энергосистемы и не подрывая позиции угольной генерации, которая все еще играет ключевую роль в этих странах. Теперь это может быстро измениться.

Наконец, все более очевидно, что развитие возобновляемой энергетики и других сопутствующих технологий может происходить чисто по экономическим предпосылкам или по причинам энергетической безопасности и быть сильно впереди политических решений. И именно поэтому энергетический переход, несмотря на климатический скептицизм, правый популизм и негативные геополитические события, включая затяжные военные конфликты, становится все более жизнеспособным и необратимым процессом.