В Санкт-Петербурге арестован один из самых известных представителей петербургского криминалитета 1990-х годов Илья Трабер, известный по прозвищу Антиквар. Вместе с ним задержан его давний деловой партнер Владимир Даниленко. По предварительным данным, оба проходят по делу об убийстве депутата выборгского городского совета и предпринимателя Александра Петрова, застреленного в октябре 2020 года. Также Басманный районный суд заключил под стражу Алисултана Надирбегова, которого следствие называет исполнителем убийства.
На протяжении десятилетий имя Трабера фигурировало в расследованиях о деятельности тамбовской ОПГ, приватизации крупнейших портовых активов Петербурга, нефтяном бизнесе и связях с окружением Владимира Путина. Его упоминали в материалах правоохранительных органов Испании, Франции и Монако, однако внутри России серьезных претензий к нему не возникало.
Проблемы Трабера совпали по времени с крупнейшим за последние годы конфликтом вокруг Петербургского нефтяного терминала — одного из ключевых нефтяных активов Северо-Запада России. После болезни совладельца терминала Сергея Васильева контроль над предприятием оказался предметом ожесточенного спора между семьей Васильевых, наследниками Дмитрия Скигина и государством. В 2025 году пакет семьи Скигиных был национализирован, а сам Михаил Скигин сейчас пытается оспорить это решение в Верховном суде.
Именно с Петербургским нефтяным терминалом на протяжении десятилетий связывали самого Трабера. Несмотря на его заявления о выходе из российского бизнеса еще в конце 1990-х годов, бывшие партнеры, материалы судебных разбирательств и журналистских расследований продолжают указывать на его связь с группой владельцев терминала.
Однако официально Трабера задержали не из-за ПНТ, а по делу об убийстве Александра Петрова — человека, которого в Ленинградской области называли хозяином Выборга.
Хозяин Выборга
Александр Петров был одной из самых влиятельных фигур Ленинградской области. Бизнесмен, муниципальный депутат, совладелец десятков предприятий, он на протяжении долгих лет оставался ключевым человеком в политической и экономической жизни Выборга.
Журналист Дмитрий Запольский, много лет изучавший историю петербургских групп, связанных с криминальным бизнесом, называл Петрова человеком, который фактически контролировал город. По воспоминаниям собеседников «Север. Реалии», «Петров был в Выборге везде», а его гибель сравнивали по масштабу последствий со смертью Сталина для Советского Союза.
Связи Петрова выходили далеко за пределы Выборга. Одним из его крупнейших активов был Выборгский судостроительный завод (ВСЗ). Среди совладельцев предприятия фигурировала лихтенштейнская компания Lirus Management AG. Бизнесмен Сергей Колесников утверждал, что бенефициаром этой структуры являлся Владимир Путин через акции на предъявителя. Та же компания, по словам и документам Колесникова, участвовала в структуре владения дворцом в Геленджике. Совладельцем ВСЗ был и сам Трабер.
Петров был близким бизнес-партнером Трабера. Оба входили в круг предпринимателей, сформировавшийся еще в конце советского периода вокруг приграничного бизнеса в Выборге. Через этот регион проходили потоки леса, нефтепродуктов, антиквариата и других товаров, а многие участники тех схем позднее стали заметными фигурами российского бизнеса.
Сын Александра Петрова Виталий Петров стал первым российским пилотом «Формулы-1». В 2012 году The Insider обратил внимание на репортаж НТВ Вадима Такменева из резиденции Владимира Путина в Ново-Огареве: среди памятных вещей президента был выставлен кубок Виталия Петрова.
Человек, которого не трогали тридцать лет
Положение Трабера внутри российской системы долгое время казалось практически неуязвимым.
На протяжении десятилетий его имя фигурировало в материалах правоохранительных органов Испании, Франции и Монако, а также в многочисленных журналистских расследованиях. Однако для российских правоохранительных органов он оставался прежде всего крупным предпринимателем и владельцем активов.
В 2018 году адвокат депутата Госдумы Владислава Резника представил в испанском суде справку УФСБ по Санкт-Петербургу, согласно которой никаких уголовных дел против Трабера не велось. Сам Трабер в суд не явился. При этом еще в 2009 году Генеральная прокуратура России в рамках международного следственного поручения направила испанским следователям документ, в котором Трабер характеризовался как «экономист тамбовского ОПС».
Сам Трабер впоследствии утверждал, что подобные характеристики являются результатом многолетней кампании против него. В декабре 2024 года он был допрошен по видеосвязи испанской антикоррупционной прокуратурой по делу об отмывании денег. Копия протокола допроса имеется в распоряжении The Insider.
На протяжении всего допроса Трабер последовательно представлял себя исключительно как законопослушного предпринимателя. По его словам, карьеру бизнесмена он начал еще в позднем СССР.
Связь с тамбовской ОПГ Трабер отрицал. О существовании группировки он, по его собственным словам, слышал, однако никакого отношения к ней никогда не имел. Трабер также признал, что именно он стоял у истоков ряда крупнейших активов Петербурга.
«Это я начал строительство Петербургского нефтяного терминала», — сказал он на допросе. Кроме того, Трабер рассказал, что владел компанией, управлявшей топливозаправочным комплексом аэропорта Пулково, а также компаниями, владевшими сетями автозаправочных станций.
Речь идет прежде всего о компании «Совэкс», которая в 1990-е годы получила в эксклюзивную аренду топливозаправочный комплекс аэропорта Пулково.
На допросе Трабер утверждал, что впоследствии продал свои российские активы. По его словам, доли в морском порту отошли Михаилу Лисину и Дмитрию Рыболовлеву, а топливозаправочный комплекс Пулково — структурам «Лукойла».
Однако многочисленные эпизоды из истории петербургского бизнеса показывают, что даже после формальной смены собственников влияние круга людей, сформировавшегося вокруг Трабера, продолжало сохраняться.
Как создавалась система Трабера
Чтобы понять, почему нынешнее задержание выглядит столь необычным, необходимо вернуться в Петербург начала 1990-х годов. Именно тогда вокруг нефтяного бизнеса, портовой инфраструктуры и экспортных потоков сформировалась группа предпринимателей, близких к ОПГ, которая впоследствии будет играть заметную роль в российской экономике.
Центральное место в этой истории занимали Петербургский нефтяной терминал, компания «Совэкс», Петербургская топливная компания и связанные с ними зарубежные структуры. В мае 1996 года тогдашний вице-мэр Санкт-Петербурга Владимир Путин подписал распоряжение о передаче топливозаправочного комплекса Пулково в аренду компании «Совэкс».
Согласно расследованию The Insider, фактический контроль над компанией осуществляли Дмитрий Скигин, Илья Трабер и Сергей Васильев. По словам бывшего совладельца «Совэкса» Максима Фрейдзона, именно Трабер выступал связующим звеном между представителями бизнеса, криминального мира и городской администрации.
«Трабер осуществлял связь между [главой тамбовской ОПГ Владимиром] Кумариным, Сергеем Васильевым и людьми, которые работали в мэрии», — рассказывал Фрейдзон. Напомним, порт был приватизирован сразу после убийства начальника Комитета управления городским имуществом (КУГИ) Петербурга Михаила Маневича в 1997 году. Место начальника КУГИ занял Герман Греф. Как известно The Insider, он сразу же поднял тарифы аренды имущества для неугодных бизнесменов. Именно при Грефе порт был приватизирован в пользу Лихтенштейнской структуры ОБИП (Объединение банков, инвестирующих в порт), за которой скрывались Алексей Миллер, Илья Трабер и Владимир Якунин. В некоторых публикациях прессы Петербурга эта приватизация, при которой город потерял контрольный пакет, описывается как результат досадной «технической ошибки секретаря».
Через структуры, связанные с «Совэксом», проходили значительные финансовые потоки. По словам Фрейдзона, платежи западных авиакомпаний за топливо в Пулково направлялись через сеть иностранных компаний, в том числе через лихтенштейнский офшор Horizon International Trading и монегасскую компанию Sotrama.
Именно Sotrama спустя много лет вновь окажется в центре международных расследований, связанных уже с окружением Дмитрия Скигина, Газпромом и Петербургским нефтяным терминалом.
Партнеры Трабера: Скигин, Васильев и другие
Одним из ближайших партнеров Трабера на протяжении многих лет считался Дмитрий Скигин — предприниматель, связанный с тамбовской ОПГ, которого связывали как с Петербургским нефтяным терминалом, так и с компанией Sotrama в Монако. После смерти Скигина в 2003 году его бизнес-интересы унаследовали дети. Наиболее заметной фигурой среди них стал Михаил Скигин, который впоследствии вошел в число крупнейших акционеров Петербургского нефтяного терминала.
Сам Трабер на допросе в Испании не объяснял, через какие именно структуры он участвовал в проектах, связанных с ПНТ. Однако партнерство Трабера и Скигина неоднократно упоминается в документах, фигурировавших в международных расследованиях.
В частности, в распоряжении The Insider имеется файл полиции Монако начала 2000-х годов, в котором Трабер и Скигин фигурируют как деловые партнеры и криминальные авторитеты тамбовской ОПГ. Связь между ними подтверждают и другие источники.
Так, Максим Фрейдзон называет Михаила Скигина «легальным партнером Трабера и Васильева». По его версии, несмотря на многочисленные изменения в структуре собственности, ключевые активы старой петербургской группы продолжали оставаться под влиянием одних и тех же людей. На протяжении многих лет главным таким активом оставался Петербургский нефтяной терминал.
Что показали испанские прослушки
Дополнительное представление о круге людей, стоявших за Петербургским нефтяным терминалом, дают прослушки, полученные испанской полицией в рамках расследования дела так называемой русской мафии. Среди фигурантов записей были Геннадий Петров, Александр Малышев и другие представители петербургских криминально-деловых кругов.
В разговорах регулярно фигурируют люди из окружения Ильи Трабера. Среди них — бывший офицер КГБ Виктор Корытов, которого петербургская пресса называла правой рукой Трабера, глава «Газпром нефти» Александр Дюков, а также Михаил Глущенко, осужденный за убийство Галины Старовойтовой.
Геннадий Петров в этих разговорах выступает как посредник и человек, способный решать вопросы в крупных компаниях и государственных структурах. В одной из записей в разговоре с авторитетом Андреем Мирычем он прямо говорит о своей связи с Петербургским нефтяным терминалом и называет себя его «теневым» совладельцем. При этом Петров уверяет, что не он покушался на Васильева в конце 90-х.
Трабер против Европы
Проблемы криминального авторитета Трабера на Западе начались задолго до нынешнего уголовного дела в России.
В материалах полиции Монако начала 2000-х годов Илья Трабер и Дмитрий Скигин описываются как партнеры и участники тамбовской ОПГ. В этом же документе говорится, что оба были высланы из княжества. Для монегасских правоохранительных органов они представляли не просто российских бизнесменов, а фигурантов расследований, связанных с организованной преступностью и отмыванием денег.
Позднее имя Трабера неоднократно появлялось и в других международных расследованиях. Испания добивалась его розыска через Интерпол. В материалах Генпрокуратуры России, направленных испанским следователям в рамках международного правового поручения, Трабер характеризовался как «экономист тамбовского ОПС». Кроме того, приговоренному к 24 годам тюрьмы главе тамбовской ОПГ Владимиру Кумарину был предъявлен рейдерский захват ПНТ. По версии следствия, Кумарин и его сообщник Вячеслав Дроков путем подделки документов совершили рейдерские захваты и покушения на захваты в 2005–2006 годах тринадцати городских предприятий, в том числе Петербургского нефтяного терминала. Выводы следствия подтверждают причастность тамбовской ОПГ к захвату Петербургского нефтяного терминала (ПНТ).
Война за терминал
Конфликт вокруг ПНТ перешел в открытую фазу после болезни совладельца терминала Сергея Васильева. В мае 2022 года он перестал числиться акционером терминала. Его доля была передана супруге Елене Васильевой.
После этого многолетний баланс сил внутри компании оказался нарушен. Дети Дмитрия Скигина контролировали вторую половину терминала и исторически занимались оперативным управлением предприятием. Получив контроль над пакетом мужа, Елена Васильева начала добиваться изменения системы управления.
По данным петербургских СМИ, она потребовала сменить руководство компании, а затем попыталась изменить расстановку сил в совете директоров. В результате Михаила Скигина не оказалось среди кандидатов на переизбрание председателем совета директоров. Конфликт быстро перешел в судебную плоскость.
Вскоре к нему подключились и государственные органы. В 2024 году, как сообщала «Фонтанка», прокуратура Петербурга получила указание Генеральной прокуратуры не ослаблять надзор за ситуацией вокруг Петербургского нефтяного терминала. Одновременно началась проверка обстоятельств передачи доли Сергея Васильева его супруге.
Было возобновлено расследование в отношении нотариуса, удостоверяющего сделки по передаче активов. Следующим этапом стало вмешательство государства непосредственно в структуру собственности терминала.
В 2025 году пакет семьи Скигиных был национализирован. Михаил Скигин назвал это решение беспрецедентным и заявил о намерении добиваться его отмены в Верховном суде. «Мы готовимся подать жалобу в Верховный суд. Суды не учли тот факт, что 50% акций терминала принадлежали моей семье еще с 2003 года», — заявил он в интервью «Деловому Петербургу».
По словам Скигина, прокуратура ставила вопрос лишь о законности приобретения части акций, однако в итоге государству были переданы все 50% пакета семьи. После национализации Росимущество стало крупнейшим акционером терминала. В компании сменились совет директоров и генеральный директор. Именно на фоне этих событий и происходит нынешнее задержание Ильи Трабера.
Прямых доказательств связи уголовного дела с корпоративным конфликтом вокруг ПНТ на сегодняшний день нет. Однако совпадение по времени выглядит примечательным: многолетний партнер семьи Скигиных оказывается под следствием именно в тот момент, когда государство завершает перераспределение контроля над одним из главных нефтяных активов Санкт-Петербурга.
Монако, Газпром и старые связи
История ПНТ не ограничивается Санкт-Петербургом.
На протяжении многих лет вокруг терминала существовала сеть зарубежных компаний, зарегистрированных в Лихтенштейне, Монако и других юрисдикциях. Одной из наиболее известных среди них была монегасская компания Sotrama, позднее переименованная в CinPit.
Именно через Sotrama, по утверждению Максима Фрейдзона, проходила часть операций, связанных с экспортом нефтепродуктов и деятельностью компаний из окружения Трабера и Скигина.
В последние годы эта структура вновь оказалась в центре внимания европейских правоохранительных органов. В марте 2025 года французская газета Nice Matin сообщила, что французская прокуратура и власти Монако ведут параллельные расследования по подозрению в отмывании денег через компанию CinPit.
По данным издания, в феврале 2025 года в офисах компании в Монако прошли обыски. Франция в 2022 году в рамках заморозки активов олигархов арестовала виллу Maria Irina на мысе Кап-Мартен на Лазурном берегу, которую французские правоохранительные органы связывают с окружением Владимира Путина, а конкретно с его «близкой знакомой». По данным журналиста Роберта Эринджера, речь идет о вилле Алины Кабаевой.
К удивлению следователей, оперативным управлением виллы занималась Юлия, сотрудница Sorama, переименованной в Cinpit, — по данным The Insider, речь идет о Юлии Ангелини. Она была арестована и допрошена в 2023 году.
«Для нас очевидно, что за этой компанией стоит Газпром», — заявил Nice Matin источник в судебных органах Монако.
Французские следователи предполагают, что через эту сеть могли финансироваться не только операции с недвижимостью, но и другие активы, связанные с окружением российских элит. В статье Nice Matin отдельно подчеркивается, что сын Дмитрия Скигина Михаил Скигин на момент публикации оставался одним из крупнейших акционеров Петербургского нефтяного терминала.
Фактически французские журналисты рассматривали ПНТ, CinPit и группу компаний, связанных со Скигиными, как части одной бизнес-структуры. Еще больший интерес западных спецслужб вызвал другой персонаж этой истории — Роман Спиридонов.
Как пишет Nice Matin, бывший главный трейдер Sotrama и деловой партнер Михаила Скигина в Петербурге, Спиридонов мог быть связан с российским «теневым» флотом. По данным газеты, через зарегистрированную в Дубае компанию Спиридонов может иметь отношение к сети танкеров, позволяющих России обходить западные ограничения на экспорт нефти. Ни сам Спиридонов, ни представители CinPit эти обвинения не комментировали.
Особый интерес представляет другое обстоятельство. Несмотря на многочисленные изменения в структуре собственности, бывшие сотрудники компании утверждали, что реальные центры влияния в ней не менялись. «На бумаге имена изменились, но в действительности у руля остаются те же самые боссы», — заявили собеседники Nice Matin.
Они прямо называли среди людей, сохраняющих влияние на компанию, Михаила Скигина, Романа Спиридонова и структуры, связанные с Газпромом. Эти заявления сами по себе ничего не доказывают, однако они хорошо иллюстрируют одну из главных особенностей истории вокруг Трабера, Скигина и ПНТ. На протяжении тридцати лет владельцы, акционеры и названия компаний менялись неоднократно, но круг людей, связанных с ключевыми активами старой петербургской группы, оставался удивительно стабильным.
«Я просто хотел достойно пожить»
Наиболее подробно собственную версию событий Трабер изложил во время допроса испанской антикоррупционной прокуратуры в декабре 2024 года. Поводом для допроса стало продолжающееся расследование об отмывании денег, связанное с покупкой недвижимости на Майорке и деятельностью фигурантов так называемого дела «Тройка» — крупнейшего процесса против выходцев из постсоветского криминального мира, который рассматривался в Испании более десяти лет.
На допросе Трабер последовательно отрицал какую-либо связь с организованной преступностью. По его словам, после службы на подводном флоте он занялся легальным бизнесом еще в конце советского периода и с тех пор зарабатывал деньги исключительно предпринимательской деятельностью.
Отвечая на вопросы о происхождении состояния, Трабер заявил, что в конце 1990-х годов продал принадлежавшие ему российские активы, после чего переехал в Европу. По его словам, именно на эти деньги были приобретены вилла на Майорке, недвижимость во Франции и Швейцарии.
«Я просто хотел достойно пожить», — объяснял он следователям. Впрочем, некоторые ответы Трабера вызывали дополнительные вопросы. Например, сначала он заявил, что средства на покупку недвижимости поступили из Греции, где он проживал и платил налоги. Однако позднее уточнил, что деньги пришли из Лихтенштейна через принадлежащую ему структуру.
Трабер также отрицал какую-либо связь с Геннадием Петровым после середины 1990-х годов. По его словам, Петров покинул Россию еще в 1996 году, после чего их пути разошлись. При этом многочисленные публикации и расследования последующих лет указывают на то, что оба продолжали оставаться частью одного делового круга.
Не менее примечательным оказалось объяснение Трабером собственной репутации. На вопрос испанского судьи о том, почему на протяжении десятилетий в документах российских и европейских правоохранительных органов его называют криминальным авторитетом, Трабер предложил неожиданную версию. По его словам, причиной всех проблем стало его заявление о хищениях в Русском музее, сделанное еще в начале 1990-х годов. Именно после этого, утверждал он, у него появились влиятельные враги в правоохранительных органах Санкт-Петербурга.
Впоследствии информация о его якобы связях с организованной преступностью распространилась по России, а затем попала в материалы следствия Монако, Франции и Испании. Трабер утверждал, что зарубежные правоохранительные органы просто некритически восприняли сведения, поступившие из России.
На сегодняшний день дело против него в Испании не закрыто.
Трабер сообщил испанскому следственному судье и следственному прокурору, что власти Монако впоследствии якобы признали ошибочность своих подозрений: «Монако извинилось». The Insider не располагает подтверждениями того, что власти Монако когда-либо приносили Траберу подобные извинения.
В январе 2022 года Трабер заявил Фонтанке: «Если размажу испанского прокурора, принесу пользу родине». Кроме того, он обратился в Дзержинский районный суд Петербурга с иском о клевете против гражданина Испании Хосе Гринда Гонсалеса (так зовут прокурора). Сведения об этом деле можно найти в картотеке суда. В Испании Трабер обратился во все инстанции, вплоть до Верховного суда, с исками о клевете против того же прокурора (The Insider изучил эти иски), при этом отказываясь явиться в суд.
«В Монако меня тоже назвали гангстером. Четырнадцать лет выясняем. Потому что монакский судья показал мне на французскую полицию, а те четырнадцать лет отказываются и не хотят выдать имена тех, кто тогда, в 1996 году, передал им про меня якобы информацию. Говорят, что это повредит безопасности Франции». Илья Трабер также заявил, что обратился в ЕСПЧ с жалобой на Францию. The Insider нашел упоминание о его иске на сайте ЕСПЧ. Дело объединено с 16 другими жалобами против Франции и касается запросов на раскрытие информации, связанной с «государственной безопасностью».
Вероятно, активизм Трабера на международном уровне вкупе с его самоуверенностью мог стать одной из причин ареста. Так, в новой редакции уголовного дела Трабера в Испании содержатся его высказывания «размажу прокурора» (который передвигается с охраной и в бронированном автомобиле — для таких мер нужно обоснование угроз). При этом близкий знакомый и сосед Трабера по Майорке Владислав Резник, насколько известно The Insider, в 2018 году, будучи оправданным в Испании, выбрал совершенно другую тактику: не праздновать победу, не давать интервью и не настаивать на извинениях и компенсациях.