Верховный суд России разрешил Алексею Ермакову не возвращать дочь матери, проживающей во Франции, сославшись в том числе на то, что Франция — «недружественное государство», член НАТО и Евросоюза. Ранее три судебные инстанции обязали мужчину вернуть девочку, которую он вывез в Россию без согласия матери.
Как рассказала The Insider французский адвокат Илона Шипков из юридической фирмы Villard Cornec & Associé, подобные решения создают преимущества для родителей, незаконно вывезших детей за границу, и тем самым могут фактически поощрять международное похищение детей. По её словам, российские суды и раньше использовали гражданство ребёнка, его адаптацию к жизни в России и политические отношения с другими странами как аргументы против возвращения.
Мать девочки — гражданка Украины Вероника Тишкова. После начала полномасштабного российского вторжения она вместе с дочерью переехала во Францию. Её бывший муж Алексей Ермаков в 2024 году дал согласие на проживание дочери во Франции, а позднее попросил разрешить ему вывезти ребёнка на отдых в Турцию и Словакию. Он обещал вернуть дочь, но вместо этого увёз её в Россию.
Тишкова обратилась в российский суд и добилась решения о возвращении ребёнка. Его поддержали апелляционная и кассационная инстанции. Однако Верховный суд отменил эти решения, указав, что девочка получила российское гражданство, привыкла к жизни в России, а Франция входит в список «недружественных государств». Мать обжаловала решение, её жалобу рассматривает президиум Верховного суда.
Как похищение ребёнка превращается в преимущество для родителя
По словам Шипков, одна из главных проблем российской судебной практики заключается в том, что суды нередко оценивают условия жизни ребёнка уже после его вывоза — жильё, школу, семейное окружение и привязанность к родителю, с которым он находится.
В результате родитель, незаконно вывезший ребёнка, может получить преимущество благодаря ситуации, которую сам создал. Пока продолжаются судебные разбирательства, ребёнок привыкает к новой стране, а затем эта адаптация становится аргументом против его возвращения.
«Получается, что незаконное перемещение ребёнка рискует стать способом получения преимущества в споре между родителями».
Именно такой риск призвана предотвратить Гаагская конвенция 1980 года о международном похищении детей, к которой Россия присоединилась в 2011 году. Она предусматривает механизм быстрого возвращения незаконно вывезенных или удерживаемых детей в страну их обычного проживания.
Шипков подчёркивает, что суд страны, куда вывезли ребёнка, не должен решать, с кем из родителей ему лучше жить. Его задача — установить, было ли перемещение незаконным и существуют ли предусмотренные конвенцией основания для отказа в возвращении. Сам спор о родительских правах должен рассматриваться компетентным судом страны обычного проживания ребёнка.
При этом конвенция допускает исключения. Например, если возвращение создаёт серьёзный риск физического или психологического вреда ребёнку, если другой родитель согласился с его перемещением или если достаточно зрелый ребёнок самостоятельно возражает против возвращения.
Однако, по словам адвоката, эти исключения должны применяться ограничительно, иначе механизм возвращения детей теряет смысл.
Российские суды ссылались на гражданство детей и их адаптацию ещё до полномасштабной войны
Шипков отмечает, что нынешнее решение Верховного суда не создаёт принципиально новую практику. С подобными проблемами её юридическая фирма сталкивалась и раньше.
В 2019 году Санкт-Петербургский городской суд отказал отцу в возвращении ребёнка, которого мать вывезла из Франции в Россию. Среди аргументов суда были российское гражданство ребёнка, отсутствие запрета на его въезд в Россию и отсутствие ранее вынесенного судебного решения об определении места жительства. Суд также сослался на адаптацию ребёнка к жизни в России и «недопустимость разлучения малолетнего ребёнка с матерью».
Однако, объясняет Шипков, право российского гражданина въехать в Россию и законность перемещения ребёнка по Гаагской конвенции — совершенно разные вопросы.
«Ребёнок может законно пересечь границу и при этом быть незаконно перемещённым в смысле Конвенции, если нарушены права опеки другого родителя».
По её словам, российские суды иногда рассматривают такие споры прежде всего с точки зрения российского семейного законодательства, хотя Гаагская конвенция требует учитывать обычное место жительства ребёнка до перемещения и права опеки, действовавшие в этой стране.
Прокурор ссылался на «недружественность» Франции и отсутствие авиарейсов
Политические аргументы в подобных разбирательствах также появились задолго до нынешнего решения Верховного суда.
В 2022 году в Челябинске рассматривалось дело о возвращении детей во Францию. Юридическая фирма Шипков представляла интересы их французского отца. Мать, удерживавшая детей в России, утверждала, что возвращение во Францию на фоне политической обстановки может отрицательно сказаться на их психологическом состоянии.
Прокурор также ссылался на напряжённые отношения между Россией и Францией, возможные трудности с защитой российских граждан за границей и отсутствие прямого авиасообщения между странами.
По словам Шипков, такие доводы показывают, как спор о возвращении ребёнка может превращаться в оценку политических отношений между государствами вместо проверки обстоятельств его перемещения.
При этом Гаагская конвенция не предусматривает отказа в возвращении ребёнка только потому, что страна его обычного проживания признана «недружественной».
«С точки зрения Гаагской конвенции 1980 года признание Франции „недружественным государством“ само по себе не может служить юридическим основанием для отказа в возвращении ребёнка».
Она напоминает, что Франция уже состояла в НАТО и Евросоюзе, когда Россия присоединилась к конвенции. Эти обстоятельства были известны обеим странам ещё до начала её применения в их отношениях.
Суд вправе оценивать конкретные риски для ребёнка, но они должны быть установлены и обоснованы, а не автоматически выводиться из политических отношений между странами.
В Беларуси отец удержал одного ребёнка, разлучив его с братом или сестрой
Шипков приводит и недавний пример из Беларуси, где её фирма также занимается делами о международном похищении детей.
В сентябре 2026 года там рассматривался спор о двух детях с французским и белорусским гражданством. Оба постоянно проживали во Франции и посещали там школу. Однако отец незаконно удержал одного из детей в Беларуси, тогда как второй остался с матерью во Франции.
Таким образом, дети оказались разлучены. Несмотря на длительные судебные разбирательства, матери не удалось добиться возвращения ребёнка. По словам Шипков, белорусский суд рассматривал в том числе гражданство ребёнка и предполагаемые риски его возвращения во Францию.
Адвокат считает, что подобные случаи показывают опасность подмены критериев Гаагской конвенции рассуждениями о гражданстве, политической обстановке и предпочтительности проживания ребёнка в той или иной стране.
По её оценке, нынешнее решение Верховного суда России продолжает уже существовавшую проблему. Шипков также опасается, что использование политических аргументов может распространиться на другие категории гражданских и семейных споров.
«Я думаю, что опасность распространения такой логики на другие дела вполне реальна. Более того, политические соображения уже появлялись в судебных разбирательствах о возвращении детей задолго до нынешнего решения Верховного суда России».
