«Главе полиции я привозил от Могилевича по $50–100 тысяч, Орбану — от $300 тысяч и выше». Исповедь Ласло Ковача, экс-члена ОПГ в Будапеште

Меня зовут Ласло Ковач, я родился в 1963 году в Украине, но мой отец венгр, и я свободно владею венгерским. Вообще я профессиональный спортсмен, культурист. Но в 1990-е надо было как-то зарабатывать, и со своим другом детства Александром Киричаниным я в 1994 году начал небольшой бизнес — мы покупали водку в Венгрии и продавали в Украине. Спокойно торговать нам дали недолго: в какой-то момент, когда мы с Киричаниным обедали в будапештской пиццерии, подсел Игорь Король со своими бойцами, их было человек восемь. Ну и началось: вы кто такие, это наш город, мы тут всë держим, нам тут все платят. Я сказал, что все, может, и платят, а мы платить не будем. Король попытался пригнуть меня головой к столу, но у него ничего не получилось, я тогда весил около 110 килограмм. Его подельник пырнул меня ножом, рана была неглубокая, но было много крови. Перепалка продолжалась, и уступать я был не намерен. Потом Король сказал мне, что мое поведение произвело на него впечатление. Он знал, что я говорю по-венгерски, а он, как и все его бойцы, переехал из Украины, не зная ни слова на венгерском, так что им нужен был переводчик. В итоге Король предложил мне работать на  него.

В основном группировка Короля занималась крышеванием ночных клубов. Платили практически все — либо Королю, либо конкурирующей украинской группировке под руководством Леонида Стецюры. Обе группировки подчинялись Семену Могилевичу (или, как его называли, Севе), который тогда был на вершине своего могущества — босс боссов. Он жил в Будапеште и практически не выходил из своего роскошного, помпезно обставленного старинного дома на улице Бенцур. Ему туда привозили и еду, и женщин, туда стекалась вся информация, там решались все вопросы. Вообще у Севы группировки были везде, например в России — солнцевские, были группировки по всей Украине, в США, впрочем, об этом я знал только понаслышке.

Хотя Сева и был боссом, денег ему Король не платил, для Севы все эти поборы с клубов были копейки, ему это было не интересно. Его интересовали куда более серьезные дела с миллионными прибылями. Например, они добавляли краску в дизельное топливо и продавали его как топливное масло, которое тогда налогами не облагалось (краска потом легко вытягивалась, на налогах они экономили миллионы). Этот бизнес Сева проворачивал с тогдашним главным полицейским Венгрии Шандором Пинтером.

С Пинтером Севу связывал не только бизнес: как глава полиции тот мог спустить на тормозах любое уголовное дело, и Могилевич регулярно ему платил за это. Платить приходилось часто, один-два раза в неделю, потому что Будапешт 1990-х был как Чикаго сто лет назад: недели не проходило, чтобы кого-то не пристрелили или взорвали. Об этих взятках мне хорошо известно, потому что сам я, по сути, выполнял роль курьера. Мы с Игорем Королем приезжали в офис к Могилевичу, он выдавал Игорю небольшой пакет (обычно это были суммы в 50–100 тысяч долларов, но я никогда не пересчитывал), после чего мне нужно было передать их «Шони Бачи» — это была кличка Пинтера, в переводе «дядя Шони». Я приезжал на заданную точку — чаще всего это было на улице Вешелени, а иногда на улице Петёфи Шандор. На углу останавливалась машина, обычно шкода темно-синего цвета, я садился на заднее сиденье, где уже сидел Пинтер, передавал ему пакет и на следующем углу выскакивал из машины, мы даже не разговаривали, максимум перекидывались парой слов. О том, за что эти деньги, они как-то договаривались заранее, меня обычно не посвящали в детали, хотя иногда я, конечно, догадывался. Происходит убийство, потом через меня передают деньги — конечно, я мог какие-то связки делать. Ну, например, я помню, был такой украинский парень по имени Славик, его расстреляли через окно машины, и, когда я после этого вез деньги Пинтеру, уже связывал в своей голове: это за то, чтобы закрыть это дело. Конечно, это была только догадка, но дело потом и правда закрыли.

Иногда мне поручали передавать деньги другому человеку, по имени Дитмар Клодо, немцу еврейского происхождения, который снимал дом в небольшом городке Сентендре, недалеко от Будапешта. Я приезжал к нему не так часто, может быть, раз шесть-восемь: заходил в прихожую, передавал деньги, обменивался парой фраз на венгерском и уезжал. Уже потом я узнал, что в своем доме он оборудовал производство взрывчатки. И когда я стал вспоминать даты своих приездов, то понял, что каждый раз после этого в течение недели происходил какой-нибудь взрыв.

Иногда Пинтер не просто помогал закрывать дела, но и сам организовывал убийства. Так, в 1995 году у него был конфликт с предпринимателем Йожефом Пристошем, который занимался недвижимостью и был на тот момент одним из самых богатых людей Венгрии. Пинтеру приглянулось одно его здание. А Пристош был очень жесткий и независимый человек, он никогда не работал с полицией, сам решал все свои проблемы, никого не боялся. Продавать это здание Пристош не захотел, и начались очень жесткие переговоры. Пристош позвал туда Игоря Короля с парой бойцов для охраны, а я выступал как переводчик. Это было в Пятом районе, в отеле «Корона». Со стороны Пинтера там был его ближайший помощник Тамаш Портик, который вместе с Пинтером участвовал в схеме по продаже дизеля в обход налогов и потом отвечал у Пинтера за все грязные дела. С Портиком тоже пришло несколько его бойцов, разговор был очень жесткий. Из-за стола все вышли недовольные, Портик сказал, что последствия будут очень плохими: «Шони Бачи будет очень недоволен твоим отказом».

Где-то через две недели после этого Пристош садился в машину — у него был дорогой джип, он ездил без охраны, — и, едва он открыл дверь и поставил одну ногу, велосипедист, проезжавший рядом, выстрелил из пистолета с глушителем ему в голову. Потом суд установил, что исполнителем был Йозеф Рогач, гражданин Словакии и штатный киллер Портика.

Другой жертвой Пинтера стал Йожеф Борош, подельник Пинтера, Портика и Могилевича в бизнесе по торговле дизелем, он знал всë про всех. В 1998 году он на камеру дал показания на видео, где рассказал всë, с именами, событиями, датами. И в конце сказал, что, мол, есть еще один человек, главный участник этих событий, называть которого он пока не будет. Всем было понятно, что он имел в виду Пинтера, начальника полиции. Ему обещали, что видеозапись с этими показаниями не будет распространяться, но уже через несколько дней она была у всего Будапешта, у меня в том числе. Дальше всë было по той же схеме: Пинтер дал отмашку Портику, а Портик задействовал Рогача. Тот заложил взрывчатку в старый заброшенный фиат, который давно стоял в центре, неподалеку от офиса Бороша. Борош всегда ходил на работу одним и тем же маршрутом, и, когда он проходил мимо фиата, Рогач, карауливший в кустах неподалеку, нажал на кнопку. Взрыв был чудовищный, от Бороша ничего не осталось. Погибли также его юрист и еще два случайных прохожих, несколько десятков человек пострадало — это же был самый центр города. Здания вокруг выглядели так, будто их бомбила авиация. 

Как я уже говорил, обычно пачки с деньгами были небольшими, но в 1997 году пошли суммы намного больше 300 тысяч: полмиллиона, а однажды Могилевич передал большую кожаную спортивную сумку, где был миллион долларов. Все эти большие суммы предназначались «Витьку» — так Могилевич называл Орбана. Орбан и Пинтер уже тогда были близки, что ни для кого не было секретом. При этом ни один, ни другой в офисе Могилевича не появлялись, во всяком случае, я их там никогда не видел. 

В 1998 году были запланированы парламентские выборы, и Сева, конечно, рассчитывал на то, что приход Орбана даст ему полную свободу действий. Первое время казалось, что всë идет по его плану: в 1998 году, когда Орбан победил, он сразу сделал Пинтера министром внутренних дел.

Сева вообще к венграм относился очень пренебрежительно, а к политикам в особенности. Орбан был не исключение, Сева мог запросто сказать что-то вроде «этот вонючий мадьяр живет с моих денег, будет делать, что я говорю, иначе я его вые*у, бл**ь». Я не знаю всех подробностей  их взаимоотношений, только то, что обсуждалось при мне, во время встреч Игоря Короля с Могилевичем. Игорь вообще был очень немногословен, зато Сева любил поболтать.

Когда Орбан избирался как оппозиционер, все эти взрывы и убийства, возмущавшие общество, помогали его рейтингу, но, когда он пришел к власти, его бывшие друзья и спонсоры стали ему помехой, и он при помощи всë того же Пинтера быстро от них избавился, упрятав их всех за решетку. Пришлось уехать из Венгрии и самому Могилевичу. Насколько мне известно, он перебрался в Россию. Могут ли российские власти использовать тот компромат, который есть у Могилевича на Орбана? Достоверно мне про это ничего не известно, но я думаю, что, конечно, могут.

В 1998 году я поссорился с Игорем Королем. Все началось с того, что мне позвонил мой друг детства, Саша Киричанин, тот самый, с которым мы начинали бизнес по торговле водкой, и дрожащим голосом попросил меня срочно приехать к нему — он назвал мне городок под Будапештом. Я застал его сильно избитым, с переломанными ребрами, у него отняли машину, часы, деньги и потребовали еще сто тысяч, угрожая вырезать всю семью. Я, конечно, после этого сразу с претензией к Игорю Королю: мол, ты со мной в таких доверительных отношениях, делаешь вид, что мы друзья, я твою жену из роддома забирал, всегда тебе помогал — и ты позволяешь такое делать с моим другом? А он мне циничным таким тоном отвечает, мол, «так решил». Я предложил ему взять мою машину, которая была лучше и дороже, и отдать ее Киричанину. Он отказался и даже сделал вид, будто его такие предложения обижают.

А я знал, кому досталась эта машина, знал, где он живет, приехал к нему, вышвырнул его из машины, сел в нее сам и вернул Киричанину. Через несколько часов мне позвонили, но уже не сам Игорь, а его люди, потребовали встречи. Ну мы встретились, и они говорят: раз уж ты такой герой, отдавай в самом деле свою машину. Тут меня переклинило, и я сказал: надо было брать, когда я предлагал, а теперь ничего не получите. После этого звонил Игорь, угрожал, я ему сказал: перестань на меня прыгать, потому что не забывай, что я много чего знаю, будешь прыгать — ты и Пинтер сядете.

Я знал, что это, конечно, приведет к последствиям, но думал, максимум, что они сделают, — мою машину разобьют. Однако кончилось это тем, что 23 декабря ко мне в машину подсели двое, один накинул на шею удавку, а другой стал бить ножом. Я сначала сопротивлялся, потом стало понятно, что живым я из машины не выйду, и притворился, что потерял сознание. Я услышал, как один другому сказал по-русски что-то вроде «дело сделано», и они ушли.

Они попали мне в артерию, так что кровь хлестала ужасно. Из последних сил я добрался до своей квартиры на пятом этаже, кровью залило всю лестницу, и уже дома начал терять сознание. В скорой мне сказали, что я чудом выжил: я потерял 3,5 литра крови. Для обычного человека это был бы приговор, но, поскольку я культурист, во мне было 120 килограмм, да еще много химии, стероиды, это меня спасло. В итоге я не только выжил, но и восстановился и через год уже снова выступал на соревнованиях.

Я полностью переключился на спорт, начал других готовить к соревнованиям, продавал спортивное питание и нормально зарабатывал. Как ни странно, меня больше не трогали. В 2001 году Игорь Король изгнал еще одного своего очень близкого соратника, Игоря Радченко, и тот попросил меня пристроить его к себе в бизнес. Я сказал, что согласен, при условии что он мне расскажет, как всë происходило. И он мне рассказал всë как было, в том числе и про то, что инициатором покушения на меня был Игорь Король. Тут меня снова совершенно переклинило, я начал звонить Королю, требовать личной встречи, угрожать ему самыми грязными словами. В обычной ситуации и десятой доли таких оскорблений хватило бы, чтобы он меня убил, но тут он меня успокаивал, просил закрыть эту тему, менял номера телефонов. А потом один из его людей попросил меня перестать этим заниматься, потому что наши телефоны слушают, и если бы мы действительно встретились, то нас бы просто накрыла полиция. В итоге Короля в какой-то момент, когда он уехал из Венгрии, не пустили обратно в страну. И так было со всеми: кого-то изгнали из страны, кого-то посадили.

До меня тоже дошла очередь, и по воле Шандора Пинтера меня на семь лет посадили в тюрьму по надуманному предлогу — обвинили в похищении человека, хотя были свидетели, которые на суде подтвердили, что я никого не похищал. В тюрьме ко мне приходили следователи, хотели, чтобы я им всë рассказал. Но я им объяснял: вы же понимаете, что Шандор Пинтер, по сути, ваш начальник, и если вы думаете, что сможете дать ход этой информации, то вы очень наивные люди.

Когда власть в Венгрии сменится, я обязательно дам показания в суде. Очень хочу посмотреть Шандору Пинтеру в глаза.