Системная ошибка: российский рынок IT оказался в глубоком кризисе

Несколько последних лет рынок труда в России был рынком соискателя, а IT оставался его самым благополучным сектором. В довоенном 2021 году на одну IT-вакансию на портале hh.ru приходилось всего 4,4 активного резюме. 

Но уже в первые годы полномасштабного вторжения в Украину, несмотря на отъезд тысяч специалистов, показатель превысил семь резюме. В 2025-м он поднялся до 14,2, а в сентябре 2026 года достиг 27,4. Это вчетверо выше, чем сейчас в среднем по рынку (8,5). Сам hh.ru считает конкуренцию выше двенадцати резюме на вакансию крайне высокой.

Тут совпали сразу два фактора: снижение числа вакансий (за год именно для IT их стало на треть меньше) и рост количества соискателей (резюме стало на 15% больше). При этом на  IT приходится 3,7% всех активных вакансий hh.ru и 12% всех активных резюме. По количеству активных вакансий IT в сентябре оказались лишь одиннадцатой из тринадцати отраслей.

«Сейчас идет массовый поток жалоб от программистов, которые месяцами не могут устроиться на работу. Причем это не какие-нибудь вайбкодеры и не вчерашние выпускники курсов, а вполне опытные специалисты. На одну вакансию буквально могут приходить сотни откликов», — говорит Александр, IT-специалист, который сейчас сам ищет работу уже много месяцев и пытается запустить свой бизнес.

Разработчик Максим в IT около 20 лет. С января, когда его сократили, ходит по собеседованиям: 

«У меня реально начался синдром самозванца. Думаю: может, я тупой? Столько лет этим занимаюсь, а сейчас хожу по „собесам“ и мне постоянно отказывают. Посмотрел на своих друзей, которые реально очень крутые специалисты, и понял, что у них ровно то же самое. Человек проходит несколько этапов собеседования, а в конце ему говорят, что всё было классно, но решили продолжить с другим кандидатом».

Еще недавно казавшиеся мечтой зарплаты в IT вслед за спросом перестали расти. По данным «Хабр Карьеры», во втором полугодии 2025 года медианная зарплата IT-специалиста составляла 183 тысячи рублей. В первом полугодии 2026-го медиана поднялась до 191 тысячи, то есть увеличилась на 4% — чуть меньше, чем процент инфляции. На hh.ru медианные предлагаемой и ожидаемой зарплат в IT сравнялись: соискатели просят не больше, чем им предлагают. Для сравнения: во втором полугодии 2024 года медиана выросла на 19%.

Хуже всего с зарплатами у разработчиков. По данным «Хабр Карьеры», в первом полугодии 2026-го их медиана выросла всего на 1%, тогда как в техподдержке — на 10%. Внутри разработки разброс большой: у бэкенд- и фронтенд-разработчиков рост +3%, а у ERP-программистов медиана снизилась на 22%, у разработчиков баз данных — на 13%, у разработчиков игр — на 8%. Тут нужна оговорка: эти данные получены на основе оценки самих пользователей зарплатного калькулятора (в выборке 45 тысяч зарплат). Состав его участников меняется от полугодия к полугодию, и снижение медианы не значит, что каждому ERP-программисту урезали оклад.

Замедление видит и Центробанк. В октябрьском обзоре «Региональная экономика» регулятор отнес IT к отраслям, где в январе–июле 2026 года сильнее всего замедлился рост номинальных и реальных зарплат, и связал это со снижением спроса работодателей на труд.

«Я периодически мониторю рынок и четко вижу, что рост зарплат остановился, — говорит Алексей, менеджер проектов в крупной IT-компании. — Они, конечно, высокие. Но если в 2022–2023 годах зарплата была конкурентная, вполне себе европейская, и российский рынок мог позволить себе покупать разрабов-релокантов, то сейчас, если курс доллара немножко долбанет, зарплата станет совсем неконкурентной».

После 2022 года на российский IT-сектор влияли сразу несколько факторов. Сначала они были скорее в пользу программистов. Уехали тысячи специалистов, и хотя ушли западные вендоры, государство и крупные компании взялись за импортозамещение. Для аккредитованных IT-компаний обнулили налог на прибыль и снизили страховые взносы до 7,6%.

«Под это дело в IT хлынуло огромное количество денег, компании набирали программистов, повышали зарплаты, запускали новые проекты, — вспоминает Александр. — В какой-то момент возникло ощущение, что денег бесконечно много и теперь вся страна будет что-то разрабатывать. А в 2024–2025 годах пришло некоторое отрезвление. Выяснилось, что импортозаместить всё не так просто».

Уход IT-компаний и приток новых соискателей, в том числе выпускников вузов и курсов, в итоге повлияли на рынок сильнее, чем отъезд специалистов и бум импортозамещения, отмечает эксперт ЦМАКП и ИНП РАН Владимир Артеменко в исследовании рынка. Последующий рост количества вакансий не вернул их число к прежнему уровню.

«Отрезвление» видно и в отчетности российских IT-компаний. По данным рейтинга Smart 500, медианный рост их выручки замедлился с 82% в 2024 году до 52% в 2025-м, рост затормозился у двух третей участников. В рейтинге CNews500 число компаний с падающей выручкой за год выросло со 118 до 158, а совокупная выручка первой сотни в долларах сократилась на 8,2%. 

По подсчетам «Контура», выручка IT-отрасли в целом в 2025 году снизилась на минимальные 0,75% — до 7,94 трлн рублей. Ассоциация разработчиков «Руссофт» ожидает, что в 2026 году выручка упадет у более чем 20% софтверных компаний, а рост рынка будет обеспечен в основном повышением цен. Выручка страдает от дорогих кредитов, конца волны импортозамещения и ограничений в интернете.

Сильнее всего сжались деньги на новые проекты — а под них как раз обычно нанимают людей. Еще в 2024 году МТС, «Ланит» и «Вымпелком» опубликовали на 15–18% меньше вакансий для программистов, чем годом ранее. В МТС объяснили это снижением инвестиций и отказом от неэффективных направлений. 

По оценке «Руссофта», инвестиции российских разработчиков ПО в 2025 году сократились на 37% — с 575 млрд до 360 млрд рублей. Ассоциация тоже связывает это с дорогими деньгами и слабеющим спросом заказчиков. Повышение налогов, по ее подсчетам, объясняет лишь 5–10% падения. 

Выходит, что тем, кто обслуживает уже работающие продукты, компании продолжают платить, а новые позиции открывают с осторожностью. Тот же перекос виден на рынке проектной занятости: на платформе SkillStaff в третьем квартале 2026 года спрос на специалистов вырос за год всего на 1%, а число предлагающих свои услуги — почти на 25%.

На отрасль давит то же, что и на всю гражданскую экономику: высокая ключевая ставка и экономящие клиенты. «Компании, может, и хотят создавать что-то новое, но денег у них на это нет, бюджеты режутся у всех», — говорит Алексей.

Государство при этом начало забирать льготы обратно. С 2025 года IT-компании платят 5% налога на прибыль, а с 2026-го страховые взносы с зарплат в пределах базы (около 3 млн рублей в год) выросли с 7,6% до 15%.

«МойОфис», который должен был заменить в России Microsoft Office, по данным «Контур.Фокуса», в 2025 году получил 8,8 млрд рублей чистого убытка при выручке около 1 млрд. С марта по август 2026-го штат компании, по оценке профсоюза, сократился примерно с 1073 до 250–270 человек. «Софтлайн» за год сократил около тысячи человек, из них около 500 — инженеров и разработчиков.

«Нельзя просто взять и сказать: сейчас мы сделаем свой Mercedes, — объясняет Александр. — Для этого нужны комплектующие, технологии, специалисты, опыт предыдущих разработок, инфраструктура. А откуда это всё брать, если, с одной стороны, у тебя Роскомнадзор со своими блокировками, а с другой — иностранные санкции?»

Любой обход ограничений, по его словам, делает работу дольше и дороже: «В итоге ты, с одной стороны, борешься с ИИ Claude, к которому доступ только через VPN, а с другой — с РКН, который трахает тебя за использование VPN».

Российский кризис в отрасли наложился на общемировой тренд замещения разработчиков ИИ. 

«Года два назад было более-менее понятно: есть отдельно backend-разработка, frontend-разработка, QA, автоматизатор, — рассказывает Максим. — А сейчас компании всё чаще хотят, чтобы человек был универсалом, который управляет ИИ-агентами. Ты ставишь агенту задачу, он пишет код, ты проверяешь и отправляешь дальше. Мы, программисты старой школы, называем такого человека „мясной прокси“».

По словам Максима, разработки при этом становится даже больше, а людей для нее нужно меньше. Знакомый владелец аутсорсинговой компании сказал ему, что из-за ИИ работу трех человек теперь может сделать один — и быстрее: «Раньше условная компания могла за год выпустить шесть-семь крупных фич. А сейчас вместо семи фич с помощью ИИ можно сделать 50». «Сбер», например, утверждает, что его ассистент GigaCode ускоряет написание кода на 50%, а объем вычислений на генерацию кода в банке за пять месяцев вырос в тридцать раз.

У скорости есть цена. «Разработчики говорят, что растет технический долг, — говорит Максим. — То есть в продукте копятся проблемы, которые надо бы исправить. Но на них забивают, чтобы быстрее выпустить нужную фичу, а разбираться с последствиями — потом. Но бизнес на это смотрит примерно так: это проблемы будущих нас, а сейчас мы решаем то, что горит сейчас». 

Максим жалуется и на выгорание: при таком темпе приходится постоянно переключаться между задачами. Агент может формально решить задачу, не учитывая правил проекта и связей с другими частями системы, поэтому на собеседованиях по-прежнему спрашивают теорию и алгоритмы. От кандидата ждут, что он справится и с кодом, и с агентами.

Сильнее всего это бьет, опять же, по начинающим. «Работу джуна очень легко частично закрывает ИИ», — говорит Максим. Друг из «Т-Банка» рассказывал ему, что в 2020–2021 годах людей брали по принципу «курсы окончил, собеседование как-то прошел — всё, заходи». 

Теперь в интернатуру крупных компаний идет сложнейший отбор. По данным SuperJob, в январе 2026 года вакансии для специалистов без опыта составляли лишь 10–11% IT-вакансий против 37–38% по рынку в целом, и около половины из них — в техподдержке.

Изменилась и структура спроса. По подсчетам Артеменко, в июле 2025 года вакансий для программистов и разработчиков на hh.ru было на 47% меньше, чем годом раньше, для тестировщиков — на 55%, для системных аналитиков — на 49%. Зато вакансий для BI-аналитиков и аналитиков данных стало на 38% больше, для дата-сайентистов — на 15%. 

Часть падения Артеменко связывает с ростом производительности благодаря языковым моделям и помощникам для написания кода, а спад спроса на тестировщиков и техподдержку — с автоматизацией. Но ни одно российское исследование пока не посчитало, сколько рабочих мест исчезло именно из-за ИИ.

Сложнее стало и работодателям. В опросе «Хабр Карьеры» и «Инфосистем Джет» 2026 года 88% специалистов сказали, что искать работу стало труднее, и 58% нанимающих менеджеров — что труднее стало найти сотрудника. Резюме больше, а подходящих людей искать сложнее. 60% специалистов пожаловались на автоматический отсев резюме.

Не все собеседники The Insider согласны, что ИИ играет здесь главную роль. По оценке Алексея, в лучшем случае ИИ может забрать на себя 10–15% работы джуниоров. «Сейчас ИИ влияет скорее на степень входа в рынок — тебе стало дороже на него заходить на каких-то низких позициях. Но если мы говорим про мидла и синьора — здесь ИИ уже вообще ни при чем», — говорит он. 

Александр тоже считает влияние ИИ сильно переоцененным: «ИИ влияет скорее опосредованно: где-то позволяет сделать ту же работу меньшим количеством людей, где-то дает компаниям повод пересматривать команды».

Вопрос о том, что было раньше — падение экономики или эффект от ИИ — не имеет решения,  потому что два фактора усиливают друг друга. Когда у компании растет выручка, ИИ помогает ей делать больше с теми же людьми. Когда бюджеты режут, тот же ИИ позволяет сократить штат и не нанимать новых сотрудников, даже если спрос потом вернется. В российском IT охлаждение совпало по времени с появлением ИИ-агентов, которые пишут рабочий код, поэтому провал оказался таким глубоким.

Хороший пример того, как причины смешиваются, — объяснения самих компаний. Когда в начале 2025 года выяснилось, что крупнейшие ИТ-работодатели сократили число вакансий, МТС связала это с сокращением инвестиций, а «Вымпелком» объяснил ситуацию переводом сотрудников на проекты ИИ и автоматизации.

Разделить эффекты пытаются экономисты в США, где данных больше. Исследователи из Стэнфорда во главе с Эриком Бриньолфссоном по данным зарплатных ведомостей ADP посчитали, что к июлю 2025 года занятость разработчиков в возрасте 22–25 лет снизилась почти на 20% от пика, а у более опытных коллег в тех же компаниях — осталась стабильной или выросла. 

Но авторы другого обзора — стэнфордского института SIEPR, — вышедшего в июле 2026 года, обращают внимание на хронологию: наём в профессиях, уязвимых для ИИ, начал падать после того, как в марте 2022 года ФРС начала резко повышать ставку, и за несколько месяцев до выхода ChatGPT. Заметный собственный эффект ИИ, по оценке авторов, можно искать примерно с 2024 года, когда нейросети стали заметно сильнее. 

По данным Indeed, в июне 2026 года в США вакансий для разработчиков было на 27,5% меньше, чем в феврале 2020-го, хотя по рынку в целом их число вернулось к допандемийному уровню. С 2025 года спрос на разработчиков начал восстанавливаться, но 71% прироста пришелся на вакансии для синьоров. 

Другими словами, когда деньги вернулись, компании стали нанимать опытных людей, а вход в профессию так и остался узким.

В 2022–2023 годах у российского разработчика был запасной вариант: зарубежная компания, удаленка или переезд. Теперь этот выход усложняется. «Обычное стандартное требование для вакансии — находиться за пределами России и Беларуси, — говорит Алексей. — Во-первых, непонятно, как такому сотруднику перечислять зарплату. А во-вторых, неясно, не нарушает ли работник санкционный режим, не хлопнут ли вообще компанию за это». 

Максим рассказывает о знакомом белорусе, которого польская компания уволила именно из-за гражданства, и о коллегах, у которых за три дня до вылета на новую работу за границей отменили оффер, потому что там началась «оптимизация».

Западный рынок тоже охладился. У Максима знакомый в Испании ищет работу с марта, другой в Португалии — в той же ситуации. Алексей оценивает разницу так: на хорошую вакансию в его компании в России приходит до десяти релевантных кандидатов, на европейско-американском рынке — три-пять. 

«В иностранную компанию устроиться с нашим паспортом, конечно, сложно, — говорит Александр. — На Западе „бум ИИ“ и сокращения, а тут еще эти непонятные русские под санкциями. Может, какие-то крутые спецы и уникумы еще могут, но среднему слою стало сильно сложнее».

Санкции сужают выбор и внутри страны. «Любая подсанкционная компания — это черная метка для разработчика, — говорит Алексей. — После этого очень большой шанс, что ни в одну нормальную компанию за пределами России ты долгое время не попадешь». При этом именно крупнейшие и самые щедрые работодатели российского IT — государственные банки и компании, связанные с государством, — и они же сейчас сокращают штат.

Самые надежные заказчики российского IT сейчас — государство и промышленность. По данным Smart Ranking, резкого замедления в 2025 году избежали только поставщики решений для госсектора и промышленности, сильнее всего рост замедлился в финтехе, HR-техе и онлайн-образовании. Лидером рейтинга CNews500 стал «Ростелеком» с ростом IT-выручки около 20%.

Поэтому перед сокращенными всё чаще встает вопрос, не пойти ли в ВПК, говорит Максим:

«Есть „Алабуга“, оборонка, всякие господряды. Там ведь нужны не только люди на производстве, но и айтишники. Но работать на военку я пока не готов; в свое время я отказывался от жирных заказов, связанных с нашим правительством. Но жизнь — такая штука, что может тебя выкрутить очень сильно. Когда ты молодой, у тебя юношеский максимализм — никогда не буду этим заниматься, никогда туда не пойду. Но принципы и понятия могут очень быстро начать сдвигаться в сторону. Мне хочется верить, что я не пойду. Я вообще довольно миролюбивое создание».

Алексей считает, что сильные специалисты госпроектов избегают. Во-первых, из-за бюрократии: «Тебя задалбывают сверху всякими разноформатными показателями». Во-вторых, из-за формы допуска к гостайне, которая ограничивает выезд из страны и дальнейшую карьеру. В итоге, по его словам, в госсекторе действует отрицательный отбор: «Работать на государство идут люди, которые не попали в другие компании». 

Он признает, что компании около государства платят хорошо: «Тот же самый VK хорошо платит, не прям по топу рынка, но условно второй уровень». Но сам не готов туда наниматься: «Я в „Сбер“ не пойду никогда, даже если мне скажут: „Приходи к нам, мы тебе будем платить пять миллионов рублей в месяц“».

Рынок при этом концентрируется. В онлайн-торговле доминируют Wildberries и Ozon, а «Магнит» в сентябре закрыл свой маркетплейс. «Тебе уже не нужно становиться лучшим маркетом в мире, где ты одновременно конкурируешь с каким-нибудь Amazon или eBay. Тебе нужно стать лучшим на локальном рынке, где всего два маркета, — говорит Алексей. — Это напоминает времена Советского Союза, когда альтернатив, куда тебе вообще идти работать, не очень много».

Прогнозы отрасли на бумаге выглядят спокойно: «Руссофт» ждет, что выручка российских разработчиков в 2026 году вырастет на 17%. Но это в основном за счет роста цен, а итоги 2025 года (+14%) оказались заметно хуже прогноза в 24%. Сами собеседники The Insider смотрят в будущее мрачнее. 

«Думаю, что за годы войны мы серьезно потеряли класс разработчиков, — говорит Алексей. — Через 4–5 лет этот рынок почти полностью схлопнется. Одна из главных проблем — это доступ к технологиям. Банально нет лицензий, нет возможности нормально участвовать в международных конференциях». 

Александр ожидает «медленной стагнации»: «С одной стороны — палки в колеса (РКН и VPN), с другой — технологическое отставание. Но лягушку варят постепенно, поэтому это будет не так заметно».

Самая долгосрочная проблема — кадры. Если начинающих не нанимать, через несколько лет некому будет стать опытными. «Чтобы стать хорошим мидлом или синьором, тебе надо когда-то побыть этим самым джуном — набить шишки, понять, почему одна архитектура работает, а другая потом разваливается, — говорит Максим. — Специалисты постареют, кто-то уйдет из профессии, кто-то на пенсию, а новых откуда брать?»

Он напоминает, что профессия уже переживала похожие переломы, например, переход с ассемблера на C, но куда повернет нынешний, не представляет ни он, ни его знакомые.

В SkillStaff за год доля junior-специалистов среди предлагающих свои услуги выросла более чем втрое, и платформа ожидает, что начинающим будет трудно найти работу и в 2027 году.

Большинство компаний в опросах ЦБ в 2027 году собираются сохранить численность сотрудников и лишь умеренно повышать зарплаты. Это данные по всем отраслям, отдельного прогноза для IT в обзоре нет, но рассчитывать на быстрое возвращение найма в 2027-м, судя по ним, не стоит.

В США вакансии для разработчиков уже начали возвращаться, пусть и в основном для опытных. В России такого разворота пока не видно: в сентябре число IT-вакансий на hh.ru еще немного снизилось к августу, а резюме стало больше на 3%. 

Cамой высокооплачиваемой профессией на сайте в начале года оказался сварщик: в январе ему предлагали около 267 тысяч рублей в месяц. «Что посоветовать тем айтишникам, которые не смогут вписаться и вылетят из профессии? — иронизирует Алексей. — Есть очень классная профессия — сварщик».