Расследования
Репортажи
Аналитика
RADIOInsider

USD

81,93 ₽ падает

EUR

89,86 ₽ падает

BRENT

$91,48 падает

Поддержите нас

249

 

 

 

 

 

Иллюстрация к материалу
Мнения

Прощание с Африкой. Почему Путин утрачивает последние позиции на континенте

Уже около пяти лет Африка является одним из приоритетных направлений российской внешней политики, на континенте особенно активную работу ведут дипломаты, военные, ЧВК, команды политологов, подразделения СВР и ГРУ. Но состоявшийся в октябре Африканский саммит наглядно показал, что все эти усилия не приводят ни к экономическим, ни к политическим успехам. Саммит оказался вдвое менее представительным, чем саммит Китай–Африка 2024 (куда приезжали 53 африканские делегации — против 27 в России), а его участники — куда менее лояльными, чем это хотелось бы Москве. Так, например, целый ряд стран (ЮАР, Гана, Кения, Нигерия, Камерун, Гамбия, Замбия) выразили протест против вербовки своих граждан на войну против Украины. При этом доля России во внешней торговле Африки колеблется вокруг 1%, при 22-процентной доле Китая и 15-процентной — Евросоюза. Лишь в нескольких африканских странах России огромными усилиями  удается обеспечивать свое политическое доминирование — но и там ее положение нестабильно.

В конце октября в позолоченных залах Большого Кремлевского дворца развернулся очередной дипломатический спектакль Владимира Путина. Там, где когда-то устраивали приемы русские цари, президент России принимал африканских лидеров, министров и других высоких гостей на третьем саммите Россия — Африка. 

В Москву приехали представители 48 стран континента, в том числе, по независимым подсчетам, 22 главы государств или правительств. Церемония должна была донести простую и успокаивающую мысль: несмотря на войну с Украиной, санкции и растущие экономические трудности, Россия остается мировой державой, у которой хватает друзей и партнеров. 

На открытии саммита Путин назвал Россию и Африку естественными союзниками в борьбе за более справедливый миропорядок и напомнил о поддержке, которую Советский Союз оказывал африканским освободительным движениям. Заявил он и о приверженности Москвы принципу суверенитета. 

Но роскошь интерьеров плохо скрывала парадоксальный характер африканских амбиций Кремля: президент, чья армия вторгается в соседнее государство, выступает поборником африканского суверенитета и непримиримым противником империализма. 

Для Кремля Африка стала одновременно и полем геополитического противостояния, и дипломатическим убежищем, а также источником прибыли и сценой, на которой можно заново разыграть хотя бы часть утраченного мирового влияния Советского Союза.

Возвращение в Африку или в советское прошлое?

Московской встрече предшествовали первый саммит Россия — Африка в Сочи в октябре 2019 года и второй — в Санкт-Петербурге в июле 2023-го. Обстоятельства, в которых проходили эти три форума, хорошо показывают, как менялось положение России в мире. Сочинский саммит, на который приехали 43 африканских лидера, стал амбициозной попыткой закрепить возвращение России на континент, который она почти полностью покинула после распада СССР. 

К июлю 2023 года картина резко изменилась. Полномасштабное вторжение России в Украину превратило Москву в изгоя для большей части Запада; наложенные санкции и дипломатическое давление осложнили ее отношения и с другими странами. В тот год в Петербург приехали всего 17 африканских лидеров. Поэтому скромный рост явки в Москве в 2026 году — до 22 лидеров — в Кремле сочли победой дипломатии. Но это всё равно намного ниже, чем в 2019 году, и заметно меньше, чем на китайском саммите с африканскими лидерами в 2024 году, где именно глав государств было более 50.

К Си Цзиньпину приехало в 2024 году более чем вдвое больше африканских лидеров, чем к Путину в 2026-м

К Си Цзиньпину приехало в 2024 году более чем вдвое больше африканских лидеров, чем к Путину в 2026-м

Три саммита показывают и другое: изменилась важность африканской политики России. И до февраля 2022 года этот континент был для Москвы платформой для коммерческой деятельности, борьбы с влиянием Запада и укрепления репутации мировой державы, а после вторжения в Украину эти задачи встали куда острее. Сейчас, когда Кремль пытается выбраться из дипломатической изоляции, разнообразить экономические связи, найти сочувствующих в международных организациях и показать, что попытка Запада изолировать Москву провалилась, Африка обретает для российских властей еще бо́льшую важность.

Однако возвращение России на континент нельзя объяснить одним лишь нынешним противостоянием с Западом. Здесь играет роль и сложное отношение Путина к советскому прошлому. Почти всю холодную войну советское присутствие в Африке — политическое, военное, образовательное, идеологическое — было крайне заметным. 

Советское оружие помогало освободительным движениям в Анголе, Мозамбике, Гвинее-Бисау и на юге Африки. Москва поддерживала Африканский национальный конгресс в борьбе с апартеидом, готовила тысячи африканских офицеров и давала стипендии студентам из недавно получивших независимость стран. Советские инженеры, врачи, учителя и технические эксперты работали повсюду — от Египта и Алжира до Эфиопии и Нигерии.

И всё же советский африканский проект никогда не был таким бескорыстным и идейно выдержанным, каким его преподносила официальная советская пропаганда. Обязательства Москвы определялись соперничеством холодной войны, ситуативными стратегическими расчетами и частыми разногласиями с африканскими партнерами. Тем не менее СССР создал широкую сеть влияния, а его образовательная и военная помощь оставила глубокий след — и в институтах, и в судьбах людей.

Распад СССР в 1991 году резко сократил это присутствие. Россия закрыла посольства, урезала помощь, бросила множество проектов и почти устранилась от решения африканских вопросов. Новую постсоветскую элиту больше интересовали внутренние перемены и отношения с Западом, а Африка отошла на задний план.

Возвращение Путина на континент — отчасти попытка отыграть назад постсоветское отступление. Он то и дело вспоминает помощь Советского Союза африканским освободительным движениям, и это не просто дипломатический расчет — он искренне тоскует по статусу СССР как мировой сверхдержавы. 

Возвращение Путина в Африку — попытка отыграть назад постсоветское отступление

При этом ностальгии по советскому социализму или по идеологии марксистско-ленинского интернационализма у Путина, в общем, никогда не было. В Советском Союзе его восхищает исключительно военная мощь, международный размах, геополитический вес и умение бросать вызов Западу. Африка — особенно удобная сцена для того, чтобы воссоздать это воображаемое советское величие, не возвращаясь к идеологическим обязательствам, которые к нему прилагались.

Впрочем, в этом присвоении советской антиколониальной истории есть очевидная ирония. Называя себя противником имперского господства, СССР силой удерживал в своих границах десятки народов, а также создал собственную империю влияния в виде стран соцблока в Восточной Европе. Нынешние рассуждения Путина об антиколониальной солидарности выглядят еще более противоречиво на фоне вторжения в Украину, аннексионной политики и упорного отрицания украинского суверенитета.

Кремлевский нарратив ловко отделяет советскую помощь африканской независимости от насилия и принуждения, на которых держалась власть и Советского Союза, и Российской империи. Он славит помощь СССР африканским освободительным движениям и умалчивает о неудобных параллелях между колониальным господством и тем, как Россия поступает с Украиной.

Война в Украине и новая геополитическая ценность Африки

Полномасштабная война России против Украины изменила отношения Москвы с африканскими странами сразу в нескольких измерениях. Россия всё чаще видит в Африке незаменимый дипломатический электорат: 54 признанных государства континента — это более четверти членского состава ООН. 

54 африканских государства — это более четверти членского состава ООН

Их голоса важны, когда мир принимает решения о том, как отвечать на российскую агрессию. Но с февраля 2022 года африканские правительства голосуют далеко не одинаково. Кения, Гана и ряд других стран осудили нарушение Россией суверенитета Украины, а ЮАР, Мали, Эритрея и другие воздержались при голосовании по резолюциям с критикой Москвы или проголосовали против. 

Это не обязательно значит, что они поддерживают вторжение. Скорее здесь сказываются разная история отношений, внутриполитический расчет, зависимость в вопросах безопасности и давняя приверженность стратегическому неприсоединению. При этом для России воздержавшиеся почти так же ценны, как союзники: они опровергают западные утверждения о полной изоляции Москвы и дают российским дипломатам повод ссылаться на мнимую солидарность Глобального Юга.

Помимо источника дипломатической поддержки, Африка для России стала поставщиком сырья, полем для коммерческой деятельности, а также потенциальной заменой западных рынков. Российские компании подбираются к урану, золоту, алмазам, бокситам и другим стратегическим ресурсам континента. Москва продвигает экспорт зерна и удобрений, проекты в атомной энергетике и военно-техническое сотрудничество.

Российские компании подбираются к урану, золоту и другим стратегическим ресурсам Африки

Российские компании подбираются к урану, золоту и другим стратегическим ресурсам Африки

Но у отношений России с африканскими государствами есть и темная сторона. Из-за нехватки личного состава российские военные вербовщики стали искать кандидатов в Африке. Сообщения о том, что граждан африканских стран вербуют на российскую военную службу — порой обманом, под видом выгодной работы, или принуждением, показывают, что Москва всё чаще видит в некоторых африканских странах источник живой силы для своей войны. Такая практика серьезно подрывает репутацию Москвы как бескорыстного защитника африканских интересов. В последние месяцы ЮАР и Кения открыто призвали Москву прекратить вербовку своих граждан.

Сахель — важнейший и наиболее проблемный

Нигде возвращение России в Африку не шло так стремительно, как в так называемой зоне Сахель. Военные перевороты в Мали (2020 и 2021 годы), Буркина-Фасо (2022 год) и Нигере (2023 год) открыли Москве возможность вытеснить западных партнеров по безопасности и предложить новым правительствам свою военную помощь в качестве альтернативы.

В Мали военное правительство Ассими Гойты всё чаще обращалось к России по мере того, как портились отношения с Францией. Бойцы ЧВК Вагнера появились там в конце 2021 года и со временем стали играть важную роль в борьбе правительства с повстанцами. 

Уход французских войск и завершение миротворческой миссии ООН открыли Москве новые возможности. Но результаты оказались весьма неоднозначными. Операции российских сил и их малийских партнеров сопровождались серьезными обвинениями в зверствах против мирных жителей. 

Особо печальную известность получило массовое убийство в деревне Мура в марте 2022 года. Трагедию, ставшую предметом расследования ООН, приводят как пример человеческой цены, которую Мали платит за свою милитаризованную антиповстанческую стратегию. 

При этом ситуация с безопасностью улучшилась недостаточно, чтобы оправдать решение хунты сделать ставку на Москву. Джихадистские группировки, связанные с «Аль-Каидой» и «Исламским государством», по-прежнему действуют на значительной части территории Мали. Сокрушительное поражение, которое малийские силы и бойцы Вагнера потерпели у Тинзауатена в июле 2024 года, показало их уязвимость перед хорошо организованным вооруженным противником.

Постанцы-туареги на фоне подбитой российской техники и убитых наемников

Постанцы-туареги на фоне подбитой российской техники и убитых наемников

В Буркина-Фасо капитан Ибрагим Траоре выстроил тесные отношения с Москвой под флагом партнерства в борьбе с терроризмом и вмешательством Запада. Российские военные помогают охранять режим, а российский триколор и пророссийская символика часто мелькают на политических демонстрациях. Но жестокое повстанческое движение никуда не делось: значительная часть страны осталась уязвимой для атак джихадистов, люди покидают свои дома, страдает экономика. Военное сотрудничество с Россией не принесло того решительного перелома, который обещала хунта.

Случай Нигера дает похожий пример возможностей и ограничений Москвы. Когда в июле 2023 года там свергли президента Мохамеда Базума, новые военные власти потребовали вывести французские и американские войска. Их место заняли российские военные, а Нигер углубил военные отношения с Москвой. 

Потеря доступа США к стратегически важной авиабазе в Агадесе стала серьезным геополитическим поражением Вашингтона. Но российская помощь не решила проблем с безопасностью страны. Насилие повстанцев остается постоянной проблемой — особенно в районах на границе с Мали, Буркина-Фасо и Нигерией.

Объединение дружественных России военных правительств Мали, Буркина-Фасо и Нигера в Альянс государств Сахеля не помогло справиться с транснациональными повстанческими движениями, которые продолжают дестабилизировать регион.

Переход от ЧВК Вагнера к более жестко контролируемому государством Африканскому корпусу тоже выявил серьезные ограничения для России. После гибели Евгения Пригожина в 2023 году Москва стремилась усилить государственный контроль над военными операциями в Африке. Но строгость надзора не повысила эффективность на местах. 

По недавним оценкам агентства Associated Press, в Мали, Буркина-Фасо и Нигере находятся примерно 1700–2000 российских военных. Цифра немалая, но вряд ли достаточная, чтобы стабилизировать огромный регион со слабыми государственными институтами, дырявыми границами и пересекающимися повстанческими движениями.

В целом Москве удается играть на антифранцузских настроениях, перетягивая на свою сторону военные элиты и подавая себя как альтернативу западным контингентам, но проблемы начинаются потом, когда надо обеспечить безопасность, восстановление экономики и устойчивость институтов.

ЦАР, Судан и Ливия: безопасность и ресурсы

Отношения России с Центральноафриканской Республикой (ЦАР) — это, пожалуй, самое прочное партнерство в сфере безопасности на континенте. С 2018 года российские военные инструкторы и бойцы ЧВК Вагнера помогали президенту Фостену-Арканжу Туадере бороться с вооруженными повстанцами. 

Российские советники занимают прочные позиции в силовых структурах страны, а связанные с Россией коммерческие организации пользуются доступом к золоту, алмазам и другим природным ресурсам. От российского присутствия Туадера получил то, чего не хотели или не могли гарантировать традиционные международные партнеры: защиту режима. 

Взамен Москва приобрела политическое влияние, природные ресурсы и сравнительно недорогую возможность продемонстрировать силу за границей. Но такая схема вызывает вопросы, касающиеся суверенитета и подотчетности. Когда африканское правительство полагается на иностранных силовиков, чья деятельность зачастую непрозрачна, а коммерческие интересы пересекаются с военными задачами, говорить о безоговорочном триумфе национальной независимости не приходится. 

Недавнее громкое расследование The Wall Street Journal раскрыло роль Павла Пригожина, 28-летнего сына и наследника покойного главы Вагнера Евгения Пригожина, в безжалостной и нередко кровавой эксплуатации природных ресурсов ЦАР. Журналисты также обвиняют его в причастности к торговле наркотиками.

Фостен-Арканж Туадера, президент ЦАР (справа), получил от России гарантию безопасности своей диктатуры

Фостен-Арканж Туадера, президент ЦАР (справа), получил от России гарантию безопасности своей диктатуры

В Судане обстановка более зыбкая и опасная. Россия давно хочет заполучить военно-морскую базу на Красном море, чтобы укрепить свои позиции на стратегически важном морском пути. Но гражданская война между Суданскими вооруженными силами и Силами быстрого реагирования (СБР) спутала планы Москвы. 

Раньше связанные с Россией структуры упоминались в контексте добычи золота в Судане и контактов с СБР. Однако политику Москвы определяют не идеологические обязательства, а стратегический оппортунизм, так что она выстраивает отношения и с официальными военными властями — прагматичный шаг, продиктованный сменой обстоятельств. Россия традиционно ищет доступ к военным объектам, ресурсам и влиятельным политическим игрокам, избегая при этом обязательств, которые могут обойтись слишком дорого.

Россия ищет доступ к военным объектам, ресурсам и влиятельным политическим игрокам, избегая при этом обязательств

В Ливии Москва поддерживает связи с полевым командиром и нефтяным магнатом Халифой Хафтаром, который удерживает власть над восточной частью страны. Геополитическая и логистическая ценность этого государства определяется выходом к Средиземному морю и близостью к Сахелю. Влияние России в расколотой стране опирается на российских военных, авиацию и логистические объекты.

Ситуация в этих трех неспокойных странах иллюстрирует особенности нынешней африканской экспансии России: минимальное военное присутствие, тесные связи с политической и военной элитой, коммерческие интересы в  добывающих отраслях и готовность работать в условиях политической нестабильности. СССР, как правило, выбирал в союзники идеологически близкие режимы и политические движения, а сегодняшняя Россия договаривается с власть имущими, какой бы ни была их политическая ориентация.

Египет, Алжир, Эфиопия и ЮАР: давние партнерства

Среди африканских партнеров России не только военные хунты в нестабильных государствах. Есть в этом списке и крупные региональные державы, которые в прочных и длительных отношениях с Москвой преследуют собственные тщательно просчитанные интересы.

Особое место среди них занимает Египет. Советско-египетские отношения достигли пика при Гамале Абделе Насере: Москва помогала финансировать и строить Асуанскую плотину, поставляла Египту много оружия, а еще оказывала логистическую и дипломатическую поддержку в борьбе против Израиля. 

Хотя преемник Насера Анвар Садат развернул египетскую внешнюю политику в сторону Вашингтона, советское наследие осталось важной частью двусторонних отношений. При нынешнем президенте Абдель-Фаттахе ас-Сиси Россия вновь стала для Египта важным партнером. 

Крупнейший проект — строительство АЭС «Эль-Дабаа» силами «Росатома» — не только повысит генерирующие мощности Египта за счет работы четырех энергоблоков, но и надолго свяжет страну с Россией: в его основе российские технологии, финансирование, поставки топлива и специалисты. Путин и ас-Сиси на московском саммите подтвердили готовность к сотрудничеству, но отношения между странами остаются сугубо прагматичными. Каир сохраняет обширные военные, финансовые и дипломатические связи с США, европейскими странами и монархиями Персидского залива. Москва для него — один из партнеров, а не замена остальным.

Преемственность отношений видна и в случае Алжира. Советская военная помощь независимому североафриканскому государству заложила прочные оборонные связи. Россия осталась важным поставщиком военной техники и после распада СССР. 

При этом Алжир старается сохранить дипломатическую самостоятельность и не слишком зависеть от какой-то одной державы. Судя по последним событиям, российско-алжирское сотрудничество может выйти за пределы торговли оружием и энергетики и затронуть транспортировку газа. 

Так, на саммите алжирские официальные лица обсуждали участие российских компаний в строительстве Транссахарского газопровода, по которому нигерийский газ мог бы идти через Нигер и Алжир на европейские рынки. По иронии судьбы газопровод, который отчасти задумывали, чтобы уменьшить зависимость Европы от российской энергии, сам может потребовать российского промышленного опыта и инвестиций.

На саммите алжирские официальные лица обсуждали участие российских компаний в строительстве Транссахарского газопровода

Сложнее отношения с Москвой складывались у Эфиопии. СССР поддержал жестокий марксистско-ленинский режим Менгисту Хайле Мариама после революции 1974 года, оказав огромную военную помощь в войне в Огадене и последующих конфликтах. Однако падение коммунистического режима в 1991 году положило конец этим отношениям. Сегодня Эфиопия снова стала важным партнером России в энергетике, обороне и дипломатии. 

Премьер-министр Абий Ахмед приехал на саммит в Москву и подтвердил планы развивать атомную энергетику с российской помощью. Эфиопия ведет переговоры с «Росатомом» о строительстве АЭС, опираясь на соглашения о сотрудничестве, подписанные в 2025 и 2026 годах. Аддис-Абеба уже заявила о планах построить два энергоблока по 1200 мегаватт, хотя до фактического строительства могут пройти годы. 

МИД Эфиопии также сообщил о поставке 12 российских истребителей Су-35 и о подписании соглашений о сотрудничестве в здравоохранении и СМИ. Членство Эфиопии в БРИКС дает дополнительные возможности для дипломатической координации, хотя политика Аддис-Абебы остается многовекторной.

А вот с Южной Африкой Россию связывают отношения другого рода. В политическом истеблишменте ЮАР до сих пор не позабыли исторические связи Африканского национального конгресса с СССР, который обучал бойцов и помогал им в борьбе с апартеидом. Эта память, а также стремление к стратегической автономии и членство в БРИКС объясняют нежелание Претории безоговорочно примкнуть к западным правительствам по вопросу Украины. 

Продолжается и военное сотрудничество: в январе 2026 года ЮАР принимала совместные военно-морские учения России, Китая и Ирана, а в июле командующий сухопутными войсками ЮАР Лоуренс Мбата приезжал в Москву обсуждать новые совместные проекты. Однако экономические отношения остаются скромными. 

Согласно исследованию Фонда Карнеги 2026 года, на долю России в 2024 году пришлось всего около 1% внешней торговли стран юга Африки, тогда как на долю Китая — больше 22%, а Евросоюза — 15%. Претория остается надежным торговым партнером Москвы, но эти деловые связи с Кремлем не стоит принимать за готовность подчинить более широкие экономические интересы российским геополитическим целям.

Преследуя свои геополитические и экономические интересы в каждой из этих стран, Россия имеет дело с элитами, у которых свои приоритеты, свое наследие и свои расчеты. Африканские правительства не просто пассивные получатели российского влияния. Они используют отношения с Москвой, чтобы разнообразить список партнеров, добиваться более выгодных условий от других держав и расширять пространство для дипломатического маневра.

Экономические амбиции и образовательные проекты

Заметнее всего разрыв между амбициями Москвы и ее реальными возможностями проявляется в экономической стороне ее африканской стратегии. На саммите Путин объявил, что товарооборот России с Африкой в 2025 году превысил $27 млрд — это больше, чем в прошлые годы, но заметно меньше амбициозных целей, поставленных на первом саммите в 2019 году. К тому же российско-африканская торговля по-прежнему сосредоточена в Северной Африке и держится на российском экспорте зерна, удобрений, нефтепродуктов и оружия. По данным Critical Threats Project, российский экспорт в Африку примерно в семь раз превышает импорт оттуда, а доля России в прямых иностранных инвестициях на континенте составляет менее 1%.

Экспорт России в Африку в семь раз превышает импорт, а ее доля в прямых иностранных инвестициях — менее 1%.

Россия не может конкурировать с широким инфраструктурным финансированием, промышленными инвестициями и торговыми структурами Китая. Не может она соперничать и с ЕС на континенте в сфере торговли, помощи в целях развития и институциональных связей. 

Тем не менее октябрьский саммит принес несколько потенциально значимых соглашений. Главное — производитель алюминия «Русал» договорился с государственной Корпорацией интегрированного развития алюминиевой отрасли Ганы (GIADEC) о разработке месторождения бокситов в Ньинахине и строительстве мощностей по переработке глинозема. 

Планируемый завод стоимостью около $1,5 млрд воплотит амбиции Ганы по развитию перерабатывающей промышленности и поможет отойти от экспорта чистого сырья. Для России сделка напрямую связана и с войной в Украине: после перебоев с поставками из Украины и Австралии в 2022 году «Русал» ищет новые источники глинозема. Ганский проект показывает, что африканская экономическая политика России всё сильнее определяется последствиями ее собственной военной агрессии.

Африканская экономическая политика России определяется последствиями ее собственной военной агрессии

Еще одна потенциально важная сфера сотрудничества — атомная энергетика. Помимо египетской АЭС «Эль-Дабаа», «Росатом» обсуждает строительство станций в Гане, Уганде, Эфиопии, Танзании, Того и Намибии. Но между предварительными соглашениями и построенными станциями — долгий путь. АЭС требуют огромных капиталовложений, технических знаний, политической стабильности и долгосрочных финансовых обязательств. Как раз эти ресурсы всё сильнее истощает затяжная война России против Украины.

Кремль также делает ставку на образование и культуру. На московском саммите прозвучало, что в России сейчас учатся около 40 тысяч африканских студентов. В 2025 году Россия выделила для них около пяти тысяч бюджетных мест в вузах, а заявок получила в районе 40 тысяч — вдвое больше, чем годом ранее. 

Москва также расширяет сеть «Русских домов» — культурных и образовательных центров, где преподают русский язык и развивают академические обмены: новые центры планируются в Египте, Замбии, Танзании, ЮАР и Эфиопии. Российско-Африканский сетевой университет объединяет уже больше 70 вузов из 17 африканских стран, а в Каире работают филиалы Казанского федерального университета и Санкт-Петербургского государственного университета. 

Это напоминает об одной из самых прочных форм советского влияния на континенте — Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы, основанном в Москве в 1960 году. Но нынешняя российская образовательная дипломатия работает в совсем другой идеологической среде, которую всё сильнее определяют государственный национализм и конфронтация Кремля с Западом. 

Случаи, когда африканских студентов принуждают или обманом заставляют участвовать в войне в Украине, еще больше мешают Москве выдавать образовательные инициативы за проявление международной солидарности.

Нам очень нужна ваша помощьПодпишитесь на регулярные пожертвования

Другой способ поддержать издание

Добавьте The Insider в предпочтительные источники Google — так наши материалы будут чаще появляться в ваших «Главных новостях».

Хотите поделиться?

Публикация:«Прощание с Африкой. Почему Путин утрачивает последние позиции на континенте»

Подпишитесь на нашу Email-рассылку

Подпишитесь на нашу Email-рассылку
Следите за нами: