ICE усиливает рейды. Отзыв виз B1/B2 у просителей убежища и рост задержаний в США легальных мигрантов

Ксения Туркова: Привет, вы смотрите канал The Insider Live. Меня зовут Ксения Туркова. Это программа «Американский акцент», и, как всегда, вместе с политологом и американистом Яном Веселовым мы объясняем происходящее в Америке. Ян, привет!

Ян Веселов: Привет, Ксения. Привет всем, кто нас смотрит.

Ксения Туркова: Во-первых, хочу сказать спасибо нашим зрителям за довольно бурный отклик на наш предыдущий выпуск. Очень много было комментариев. Я напомню, что мы говорили о судебном процессе, который сейчас продолжается в США, заседания идут каждый день. Это судебный процесс над Линдси Клэнси, которую обвиняют в убийстве троих детей. Мы подробно это разбирали. Если вы пропустили, посмотрите, пожалуйста. Наш выпуск всколыхнул такую бурную дискуссию в соцсетях, и женщины стали делиться своими комментариями и своими историями, рассказывать, к чему может привести послеродовая депрессия. Мне кажется, очень важно, что это вызвало разговор о том, насколько это в целом важный аспект. И нам, я надеюсь, удалось привлечь внимание к тому, как вообще устроена система психологической и психиатрической помощи в Америке.

Сегодня тема у нас снова нелегкая. Мы будем говорить об ужесточении миграционной политики и об усилении атмосферы страха в связи с этим. Чтобы как-то разбавить эту атмосферу страха, я надела вот такую футболку. Как тебе моя футболка сегодня?

Ян Веселов: Да, чудесно. Особенно чудесно то, что в ней зашифрованотайное послание. No Ice Please — это не только «Никакого льда, пожалуйста», но еще и та самая иммиграционная полиция ICE, которая наводит страх на мигрантов в Соединенных Штатах, и на нелегальных, и на легальных, работу которой мы тоже будем сегодня обсуждать.

Ксения Туркова: Сразу скажу, что моя футболка — это не то чтобы какое-то политическое высказывание. Дело в том, что у меня есть коллекция футболок. Я филолог, я много лет участвую в отборе слов года и коллекционирую разные фразы года, разные мемы. Мне это очень интересно. У меня есть футболки на тему войны, с украинскими мемами, с высказываниями Владимира Зеленского, есть футболки с американскими темами. По-моему, я даже выходила в какой-то из них. У меня есть футболка six-seven, конечно, куда без нее. Это часть моей коллекции. Мне кажется, важная деталь, что такие футболки начали выходить. Это тоже примета времени. И потом, пересматривая это все, мы можем вспомнить что на самом деле происходило. Это часть словаря эпохи.

Почему мы решили эту тему обсудить? Не только потому, что есть актуальные новости, мы сейчас о них расскажем, но и потому, что действительно усиливается атмосфера страха и это все витает в воздухе. Я слышу разговоры об этом людей, действительно взволнованных ситуацией, мигрантов. В частности, меня к этому подтолкнул случай, который произошел в минувшие выходные, когда я случайно услышала разговор рядом сидящего мужчины. Он работает дальнобойщиком, у него все в порядке с документами, есть разрешение на работу, но нет грин-карты и гражданства. Он не нелегальный мигрант здесь, и он настолько эмоционально об этом рассказывал своей собеседнице и говорил, что в рейсе он боится, например, засыпать на специальных остановках для дальнобойщиков. И он, и его коллеги боятся засыпать, потому что боятся, что их арестуют. Его переполнял страх. Он говорит: «Я весь просто трясусь с утра до вечера. Я боюсь, что меня арестуют. Что они вообще делают?» Поэтому мы хотим сегодня во всем этом разобраться, в том числе будут практические советы от эксперта о том, что делать, если вас задержали. Поговорим о том, зачем вообще такое ужесточение перед промежуточными выборами и как оно может на них отразиться.

Но начнем мы с главных иммиграционных новостей последних дней — новость об отзыве почти 200 тысяч неиммиграционных виз. Кого конкретно это коснется и что говорят чиновники?

Ян Веселов: Да, администрация Трампа заявила, что будет отзывать 200 тысяч виз B1 и B2. Это туристическая виза и деловая виза. Отзывать будут у тех, кто запросил убежища в Соединенных Штатах. Логика администрации такая: люди приехали в США по краткосрочным визам, которые не дают возможности долговременно оставаться и проживать в стране, и после этого запросили убежища либо потребовали какого-то другого иммиграционного статуса для себя. И, дескать, это нечестно и так не должно быть, поэтому этих людей стоит виз лишить. Насколько я понимаю, речь идет о визах, выданных за последние десять лет, то есть с 2016 по 2026 год. Это не обязательно значит, что всех этих людей депортируют, потому что кто-то из них, например, добился успешной смены миграционного статуса. 

Для США это достаточно распространенная история, когда люди приезжают в страну по одной визе, а потом уже меняют свой иммиграционный статус. Это делается все абсолютно законно. Есть такая процедура смены статуса, status adjustment. Допустим, вы приехали по туристической визе, но у вас есть родственники в США, и вы подаете документы на то, чтобы получить уже другое разрешение, чтобы жить в Соединенных Штатах на основе того, что у вас есть родственники. И есть еще этот период, когда вы вроде как формально на старой визе, новую вам еще не дали, но у вас уже есть с точки зрения закона право находиться в Соединенных Штатах на время рассмотрения вашего дела по смене статуса. Таких случаев очень много. И администрация Трампа прикладывает много сил к тому, чтобы с ними бороться. Они считают, что статус у вас должен быть один. Если вы хотите, допустим, воссоединиться с родственниками, то вы должны изначально подавать прошение именно на воссоединение с родственниками из страны, в которой вы находитесь, а не приезжать в Соединенные Штаты по студенческой визе, деловой или туристической визе. Дескать, это как-то несправедливо и неправильно.

Ксения Туркова: Даже если представить, что это как-то несправедливо и неправильно, есть же моменты, когда человек приезжает по туристической визе, а по туристической визе можно находиться до полугода, и за это время что-то меняется у него на родине. Мы сейчас знаем, как все меняется в разных странах, в частности в самой Америке. Представим, что кто-то приехал из России, а в это время организацию, в которой он работал, объявили «нежелательной», что сейчас происходит практически каждый день. Или его самого объявили «иноагентом» и занесли еще в какие-нибудь списки. Он находится в зоне риска. И это я сейчас придумала гипотетическую ситуацию с Россией. Думаю, что такие ситуации возможны и с другими странами. Вполне может быть, что человек приехал по туристической визе и хотел вернуться обратно, но обстоятельства изменились и он вынужден подавать на политическое убежище.

Ян Веселов: Да.Если мы всерьез относимся к той логике, которую Белый дом и администрация Трампа предлагают, то есть требуют подавать сразу на иммиграционные визы из той страны, в которой вы находитесь. Хорошо. Вышла новость буквально последних дней, что США приостанавливает заявление на иммиграционные визы по всему миру. То есть ни из одной страны мира вы сейчас не можете податься на иммиграционную визу. Всем людям, у которых уже даже были назначены даты посещения посольств или консульств для подачи документов, сказали, что их кейсы ставятся на паузу и что их дела рассмотрят когда-нибудь потом. При этом Госдеп не дает никакого таймлайна, когда вновь будет запущено рассмотрение иммиграционных виз. Чем это обосновывают? Тем, что якобы сейчас проводится какой-то очень активный тренинг и обучение сотрудников посольств и консульств с тем, чтобы научить их распознавать в тех, кто подает документы, хорошие они мигранты или не очень и станут ли они обузой на шее американских налогоплательщиков. Дескать, они будут учить посольских работников, как посмотреть на человека и понять по нему, что он будет в США получать какие-то государственные пособия или прочую социальную помощь. 

Есть еще одно интересное совпадение, потому что мы уже делали один выпуск про миграционную систему: как много всего меняется и как администрация Трампа борется и с нелегальной, и с легальной иммиграцией. В частности, мы говорили о том, что для 75 стран мира администрация ввела запрет на подачу этих самых иммиграционных виз и что это было оспорено в суде. Суд встал на сторону истцов и сказал, что администрация Трампа не имела права так делать. Администрация Трампа проиграла этот кейс, и сразу после того, как она этот кейс проиграла по 75 странам, она внезапно объявила о том, что теперь миграционные визы не будут выдавать вообще ни для каких стран.

Ксения Туркова: Хочу подчеркнуть, что сам отзыв визы B1 и B2 не завершает дела об убежище и не означает автоматической высылки. Люди с незавершенными делами об убежище могут быть переведены в какую-то другую миграционную категорию, могут лишиться статуса туриста или делового посетителя, но их заявление продолжает рассматриваться. Иммиграционные юристы называют инициативу скорее символической. Если человек уже просрочил визу, он и без нового решения может быть объектом какого-то иммиграционного производства. Новая мера сама по себе не создает принципиально нового основания для депортации. Но несмотря на то что этот шаг, как юристы говорят, скорее символический, он усиливает атмосферу страха. Даже если люди все прочитали и знают, что не обязательно отзовут визу и после этого их сразу депортируют, все равно страх посеян, они об этом думают. Когда такие новости следуют одна за другой, когда такие шаги предпринимаются один за другим, то конечно, это не успокаивает людей, а создает атмосферу постоянного стресса и страха. Людям кажется, что их сейчас поймают, арестуют, за что-то накажут и так далее.

Ян Веселов: Есть риск того, что люди окажутся в серой зоне. Если их первоначальная виза будет аннулирована и у них подано прошение на смену статуса, то многие сотрудники миграционных органов, и такие случаи были, могут задерживать людей, у которых уже подана заявка, но старая виза просрочена или отменена. Они это рассматривают так, что человека потенциально можно депортировать. Как минимум, его можно задержать, поместить в центр временного содержания мигрантов и там оставить до момента рассмотрения его заявки. Понятно, что никто не хочет проводить это время, находясь, по сути, в заключении. Тем более что миграционные центры печально известны своими очень плохими условиями содержания, очень плохим питанием, очень плохими условиями гигиены и доступом к здравоохранению. 

Мы рассказывали о том, что рекордное количество мигрантов погибло за последние два года с момента, когда Дональд Трамп стал президентом, если сравнивать с предыдущими годами. Мы видим, что многие люди могут, просто зная об этом, принять решение уехать из страны и не рисковать. Брать на себя риск оказаться в центрах содержания мигрантов, не зная, когда тебя оттуда выпустят, выпустят ли и куда выпустят, мало желания. Могут выпустить в Соединенные Штаты, подтвердив какой-то законный статус, а могут выпустить за пределы Соединенных Штатов. Это могут быть страны, где людям грозит тюремный срок. Это могут быть третьи страны, когда какие-то государства не принимают своих граждан из Соединенных Штатов и их отправляют в страны, например, Экваториальной Африки, с несколькими из которых у администрации Трампа заключены соглашения. И люди из страны СНГ или Восточной Азии в итоге оказываются в Африке, вообще не понимая, что они там делают. 

Нужно подчеркнуть: то, о чем мы сейчас говорим, — это мера, направленная на борьбу именно с легальной миграцией. Не с теми, кто нелегально перешел южную границу, переплыл реку и так далее, заплатив какие-то деньги людям, которые сопровождают. Нет, речь идет о людях, которые вполне законно попали в Соединенные Штаты, пользуясь теми правилами, которые предоставляет им законодательство Соединенных Штатов. И именно с этими людьми сейчас активно борется администрация Трампа, считая, что, в общем, вся миграция для страны плохая, что Америка не резиновая, что пора закрыть страну на замок и не пускать никого, кроме самых избранных, готовых заплатить миллион долларов за ту самую GoldCard, которую Дональд Трамп недавно представил. Это вид на жительство за миллион долларов. А вот остальные для Америки не очень подходят.

Ксения Туркова: Одним из элементов агрессивной иммиграционной политики стали задержания в аэропортах. Именно они стали заметной частью новой практики того самого ICE. По данным проекта Deportation Data Project, с 20 января 2025 года по 10 марта 2026 года ICE зафиксировала 568 арестов, связанных с аэропортами, что в пять с лишним раз больше, чем за сопоставимый период до второго срока Трампа. В базе фигурируют 16 аэропортов, и особенно выделяется Чикагский аэропорт: 220 упоминаний против пяти в предыдущем сопоставимом периоде. Почему именно аэропорты стали такой удобной средой для ICE?

Ян Веселов: Это тоже инновация последних месяцев. Где-то с конца весны и с начала лета это началось. Сейчас, если вы находитесь в американском аэропорту, причем важно подчеркнуть, что не в международном терминале, а именно во внутреннем терминале, где перелеты между городами Соединенных Штатов, то вы там увидите, скорее всего, сотрудников ICE, которые иногда задерживают людей. Почему аэропорты? Потому что достаточно удобно. Несмотря на то, что аэропорт большой, территория относительно закрытая. Оттуда сложнее убежать. И если кого-то отметили сотрудники государственной транспортной охраны, а они могут помечать каких-то людей, то дальше они могут передавать информацию о них сотрудникам ICE. Вы регистрируетесь на рейс, вам при этом ничего не говорят о том, что вы сделали что-то не так. Просто незаметно для вас информируют сотрудников миграционных органов, которые потом где-то в очереди или на металлодетекторе к вам подходят и задерживают. Много разных видео с такими задержаниями. Был случай, когда мужчину начали задерживать, после чего сбежались люди, начали все это снимать, пытаться как-то защищать его и говорить: «Отпустите его!» И в какой-то момент сотрудники отпустили его и ушли. При этом у человека на руках остались наручники. Насколько я понимаю, в итоге его все равно задержали, когда спал ажиотаж. Действительно, такая практика все большее и большее распространение получает в последние месяцы.

Ксения Туркова: Из-за этого многие боятся летать и отказываются от перелетов, путешествуют на машине, если им надо между штатами переезжать, даже если это далеко. Я сама знаю такие примеры. Действительно, это сказывается на том, как люди себя ведут и как меняется их жизнь. Давай расскажем о некоторых конкретных примерах недавних задержаний. 20 июля в переходе к самолету авиакомпании Southwest задержали 27-летнюю гражданку Эквадора Шанталь Алехандро Моралес Рохас. Она летела из Денвера в Окленд, и DHS утверждала, что ее виза истекла 4 января прошлого года. Адвокаты отвечали на это, что она въехала законно, подала заявление на дальнейшее пребывание, получила разрешение на работу и не имела криминального прошлого. Ей назначили залог 3 тысячи долларов, после чего освободили. Иммиграционное дело и спор о законности задержания продолжаются.

Тут обошлось без агрессии, но, тем не менее, это один из свежих примеров. За неделю до этого, тоже в июле, задержали бортпроводника авиакомпании Southwest Лоренцо Томпсона, прямо на работе в аэропорту Нэшвилла. Он гражданин Ямайки, приехал в 2021 году по шестимесячной визе и остался по ее истечении. Профсоюз бортпроводников сообщил, что работает сейчас с его адвокатом. Наверное, вряд ли бы он устроился работать бортпроводником, если бы был нелегальным и без разрешения на работу.

Ян Веселов: Да, потому что авиакомпания — это достаточно белый бизнес. Там сложно устроиться в серой зоне. Сейчас идут судебные баталии на тему возможности выйти под залог. Я рассказывал про кейс, где женщине удалось выйти под залог. Очень часто ICE отказывает задержанным в такой возможности. Появилось огромное количество судебных споров за последние месяцы, потому что мигранты активно оспаривают эту политику. Тут нет риска побега. Куда? В другую страну? В самих США все равно человека можно найти. Сама возможность хотя бы в судебном порядке просить о залоге — это фундаментальная для американского права вещь, даже если эти люди неграждане США. Поскольку они находятся в США, они находятся под юрисдикцией Соединенных Штатов.

У этих баталий очень противоречивые итоги. Сразу в нескольких апелляционных судах есть противоположные решения. Где-то апелляционные суды говорят, что у людей должно быть право на залоги и сотрудники ICE должны предоставлять людям такое право. Несколько апелляционных судов, наоборот, говорили о том, что ICE имеют право отказывать. Вполне вероятно, что в ближайшее время Верховный суд будет это рассматривать. Так очень часто бывает: если апелляционные суды приходят к разным выводам по похожим делам, есть вероятность того, что Верховный суд в это вмешается. Администрация Трампа уже просила Верховный суд вынести какое-то решение. Очень многое будет зависеть от того, какое решение примет Верховный суд в этих делах.

Ксения Туркова: Хочу еще одну историю привести. Она довольно громкая, о ней много писали, потому что в центре внимания оказалась ее главная героиня — гражданка Украины Ирина Горб. Ее попытались задержать агенты ICE 22 июля в Сан-Франциско. Свидетели говорили, что видели, как двое мужчин в гражданском схватили женщину, при этом четко различимых удостоверений не заметили. DHS заявила, что виза Ирины Горб истекла в 2011 году, и еще они утверждали, что она сопротивлялась задержанию. Надо сказать, что украинцы сегодня — одна из наиболее уязвимых групп среди тех, чья жизнь в США держится на временных статусах TPS, то есть на временных статусах с гуманитарным паролем или незавершенным деле об убежище. Сейчас война дома не означает автоматической защиты от ICE здесь, в США?

Ян Веселов: Плюс обновление по сравнению с нашим предыдущим выпуском на тему миграции. Верховный суд как раз согласился с администрацией Трампа в том плане, что они могут отменить TPS для жителей Гаити и Сирии. Если граждан Сирии проживает в Соединенных Штатах не очень много, несколько тысяч, то вот граждан Гаити в США достаточно много, больше 100 тысяч человек. И очень многие как минимум потеряли право на работу, связанную с TPS. Это не обязательно значит, что всех их единовременно депортируют обратно на Гаити, но люди теряют возможность легально работать, а это очень важно. Не так уж много возможностей устраиваться как-то в черную или в серую. Понятно, что всегда удобнее работать официально. В некоторых штатах сообщали о том, что наблюдается дефицит работников в сфере здравоохранения, медсестер и сиделок, потому что эти функции часто выполняли мигранты из Гаити. Сейчас очень большая проблема с этим есть. Для украинцев, насколько я понимаю, не так давно продлили TPS, но тоже нет никакой гарантии, что он будет продлен в следующий раз. Эта группа тоже находится в определенной категории риска.

Ксения Туркова: Да, это точно. Я могу сказать по общению с украинцами, которые здесь находятся с временным статусом, что они чувствуют себя неуверенно, и это все не прибавляет стабильности. Некоторые случаи задержания — это просто задержание. Но в некоторых ситуациях агенты ICE ведут себя очень агрессивно. Мы уже в предыдущем выпуске, посвященном иммиграционной политике и убийствам, связанным с действиями ICE, об этом рассказывали. Один из недавних резонансных случаев — это случай Хосе Мехиа Эрнандеса в Северной Вирджинии. В результате встречи с агентами ICE он получил травмы лица и головы.

Ян Веселов: Да, это достаточно часто происходит, потому что агенты ICE часто выбирают максимально агрессивную тактику взаимодействия с потенциальными задержанными. Иногда выходят перед машиной, допустим. Было несколько случаев, когда стреляли в людей и заявляли о том, что водители пытались их задавить. Очень часто бывает так, что агенты выпрыгивают перед машиной в масках, а задержанные даже не знают, что это сотрудники миграционных органов. Они видели людей с оружием и в масках и думали, что это банальное ограбление и что у них пытаются угнать машину. Они на рефлексе жали на педаль газа и пытались уехать. И за это очень много критикуют сотрудников ICE — за то, что у них максимально конфронтационная тактика. Она не приводит ни к чему позитивному, если задержанные не представляют сами по себе угрозы. Если человек перед арестом ни на кого не нападает и не ведет себя агрессивно, то зачем так делать, если можно делать все более мирно? 

В ICE, естественно, заявляют о том, что все делается в пределах закона. Недавно, кстати, объявили о тендере на закупку так называемых шоковых перчаток. Это такая перчатка с электрошокером, которая позволяет человека бить током прикосновением. Рассказывали, что это позволит повысить задержания. Стоит отметить, что аресты растут. За последний месяц до этого, в июле, было проведено почти 50 тысяч арестов, и это рекордный показатель. Это на 15% больше, чем в июне, и на 70% больше, чем в феврале. Тогда задержали где-то 30 тысяч человек. Что интересно, более половины задержанных ранее до этого не имели никаких проблем с законом в рамках ни уголовного права, ни административного права. Выросло, конечно, и число депортированных. За прошлый месяц было депортировано 34 человека. Это тоже самый высокий показатель с начала второго срока Дональда Трампа. Мы видим, что установка, которая идет от Белого дома, о том, что нужно наращивать аресты и депортации настолько, насколько это возможно, постепенно начинает работать. Аресты и депортации растут.

Другое дело, что это приводит к тому, что стараются ловить, задерживать и депортировать всех подряд, не обращая внимания на судимости или их отсутствие и на возможную угрозу. Есть разнарядка — как можно больше задерживать. Неважно, с каким статусом эти люди, есть у них проблемы с законом или нет. Неважно, где их задерживать: на улице, в аэропортах, в зданиях судов, куда люди приходят для того, чтобы законно продлить свое нахождение Соединенных Штатах или подать документы на смену статуса. Маховик работы миграционных органов, который подпитывается многомиллиардным финансированием, одобренным Конгрессом в прошлом году, продолжает работать все более и более активно.

Ксения Туркова: Сейчас к нам присоединяется глава организации Russian America for Democracy in Russia Дмитрий Валуев. Дмитрий, Вы как человек, который работает с российскими эмигрантами и политическими беженцами, видите признаки ужесточения политики и проявлений страха? Действительно ли люди сейчас себя чувствуют все более уязвимыми?

Дмитрий Валуев: Да, мы видим такие признаки. Я думаю, что это осознанная политика администрации Трампа. Мы видим это и по тем решениям, которые принимает президентская администрация, и по действиям ICE, и по публичной риторике Белого дома, где депортационная политика стала частью информационного поля. Очевидно, что это происходит осознанно. Безусловно, на беженцах это отражается очень деструктивно. Люди находятся в страхе. К сожалению, это влияет на наши протестные сообщества, потому что многие из тех людей, которые приехали, — это политические иммигранты, они составляют основу и ядро наших сообществ. Есть регионы, где активисты не организуют больше протестов на улице, как это было раньше, по каким-то значительным поводам, из опасения, что такие протесты могут обернуться арестами. Их могут задержать или на месте, или по пути на этот протест. Поэтому, конечно, на организации и на сообществах это сказывается самым непосредственным образом.

Ксения Туркова: Я так понимаю, что это и на работе может сказаться. Мы сегодня об этом уже рассказывали в нашем выпуске. Совсем недавний случай: буквально накануне стало известно о том, что антивоенного россиянина, который попросил убежища в США, отправили в иммиграционную тюрьму и что ему грозит депортация. Он был дальнобойщиком, Артем Косолапов.

Дмитрий Валуев: Мы, к сожалению, с такими ситуациями сталкиваемся уже как минимум год, когда начались облавы на дорогах. Важно сказать, что такие аресты случаются не только с дальнобойщиками, а просто с водителями, которые едут из одного штата в другой. У нас была недавно ситуация, когда две семейные пары путешествовали из Нью-Йорка во Флориду и были задержаны полицией. Женщин отпустили, мужчин посадили в миграционную тюрьму. К сожалению, это стало реальностью для людей, которые находятся на стадии ожидания убежища. Тоже важно сказать, что ужесточение миграционной политики сказывается не только на работе и на дальнобойщиках, но и на досуге, допустим, когда люди просто куда-то едут или летят. В этом году это происходит начиная с июля, и особенно массово это пошло в июле-августе. Транспортная администрация, которая занимается безопасностью в аэропортах, начала делиться данными о пассажирах. Сейчас продолжается волна арестов. Люди не были готовы к тому, что их могут арестовать прямо в аэропорту, когда они едут к своим родным и близким или в отпуск. К сожалению, это стало реальностью нынешних дней.

Ян Веселов: Дмитрий, как вам кажется, за последние месяцы появились какие-то еще новые особенности работы миграционных органов, помимо задержания в аэропортах? Что поменялось по сравнению с прошлым годом и с началом второго срока Дональда Трампа?

Дмитрий Валуев: Я бы сказал, что принципиально подход не поменялся. Политика нового Белого дома как с самого начала была антииммиграционной, так и остается. Что меняется, так это нюансы. Правозащитники и адвокаты ищут какие-то способы для защиты своих клиентов, и иммиграционные власти подстраиваются под эти инструменты. В иммиграционной практике до Трампа никогда не применялся инструмент, который называется habeas corpus, то есть иск к федеральным властям о незаконном задержании или о необоснованно долгосрочном задержании людей в иммиграционных тюрьмах. Раньше только уголовные адвокаты пользовались таким инструментом. Во время Трампа это стало инструментом практически всех иммиграционных адвокатов, потому что огромное количество задержаний людей имеет место и habeas corpus здесь работает как средство защиты от незаконного задержания. Люди, которые подавали на убежище еще в 2024 году и были помещены в иммиграционные тюрьмы, до сих пор сидят. И для них habeas corpus стал единственным инструментом для выхода из иммиграционной тюрьмы. Но мы видим, что иммиграционные власти подстраиваются. Они учатся, понимают, где не дорабатывали, и иммиграционные адвокаты делятся своими наблюдениями о том, что аргументация и подготовленность Департамента внутренней безопасности, в ведении которого находится ICE и к которому подаются подобные иски, становятся более продуманными, они более готовы к таким искам, чем раньше.

Это один момент. Второй состоит в том, что мы видим на протяжении последнего времени: в течение периода работы администрации Трампа стало больше людей, которые были задержаны внутри США, по сравнению с 2024 годом или началом 2025 года, когда большинство людей составляли беженцы, которые были задержаны на границе, запросили убежище и сразу были задержаны. Баланс людей и характер их кейсов несколько сместился. Это видно и по нашей работе. То есть у нас сейчас практически отсутствуют заявители о помощи, которые запросили убежища на границе. Мы работаем с теми, кто еще с 2024 года находится в иммиграционных тюрьмах. Они, конечно, в самой критической ситуации, потому что это задержание длится уже два с лишним года и это сказывается на психологическом состоянии и на здоровье.

Мы сейчас больше работаем с новыми кейсами, когда люди были задержаны внутри США на дороге, в аэропорту или во время визита в ICE: вызывают человека и там же задерживают. При этом иммиграционные адвокаты выработали две большие стратегии, как можно защититься и выйти из центра содержания иммигрантов в таком случае. У тех людей, кто приехал по визе, есть безусловное право на слушание по залогу. У тех, кто запросил убежище на границе, есть возможность подать habeas corpus. Интересно наблюдать, что в некоторых штатах, таких как Нью-Йорк или Калифорния, иски по habeas corpus иногда рассматриваются очень быстро просто потому, что суды уже готовы к этому, у них есть наработки и аргументация. Доходит до того, что петиция иногда может быть рассмотрена в течение одного дня или в этот же день подачи. К сожалению, не во всех штатах такое происходит. В штате Миссисипи, например, иски habeas corpus практически не рассматриваются вообще. Окружной суд накопил сотни таких петиций, которые не двигаются никуда. Люди сидят, и им невозможно оттуда выйти никак. Они просто застряли там на очень долгий срок. И это, конечно, тяжело.

Внутренняя динамика в этом процессе, в этих деталях и нюансах, конечно, имеется. Концептуально, я думаю, это будет продолжаться, например, в виде запрета миграционных виз для всех стран. Если раньше Госдепартамент выделял около сорока стран, то сейчас они пошли дальше и вообще всем запретили иммиграционные визы. Это очень жесткие меры, безусловно. Наверное, это обусловлено предвыборным сезоном. Мы приближаемся к midterms. С другой стороны, администрация тут не изменяет себе: как они приняли этот курс в самый первый день, в день инаугурации, так он и продолжается.

Ксения Туркова: Дмитрий, а я видела, что вы в соцсетях публикуете памятки о том, как себя вести, если задержали или если грозит задержание. Можете чуть подробнее об этом рассказать? Какие вы даете практические советы?

Дмитрий Валуев: Я уже немножко рассказал уже об этом. Мы удивлены тем, что не все люди, которые находятся в зоне риска, готовы к тому, что эти события могут случиться и что ICE их может задержать и поместить в центр содержания иммигрантов. К сожалению, из-за этого мы вынуждены иногда иметь дело с ситуациями, которые довольно проблематичны. Допустим, мы помогаем сейчас человеку, которого задержали в ходе визита в офис ICE. Его вызвали и там же надели наручники сразу и без объяснений. У него никого нет из близких, жена тоже сидит в центре содержания иммигрантов. У него ничего не было подготовлено, никаких документов. Сейчас мы находимся в сложной ситуации, когда нужно помогать человеку, а документов и доступа к ним нет. 

Одна из рекомендаций наших и вообще иммиграционных адвокатов состоит в том, чтобы, если человек находится в зоне риска, нужно, чтобы его близкие имели хороший доступ к документам и к его аккаунтам. Доверенность на ребенка и прочее — базовые вещи, которые обязательно должны быть готовы. В плане освобождения из центров содержания оказалось, что не все беженцы понимают концепт того, что оттуда в принципе можно попытаться выйти и до суда. Понятно, что иммиграционные власти каждого задержанного хотят быстро обработать внутри центра, провести через суд и как можно больше людей депортировать. Вот такая у них концепция. Для нас тоже было открытием в свое время, что иммиграционные власти считают, что любой человек, у которого кейс находится в стадии рассмотрения, решение по которому еще не принято, может быть помещен в иммиграционную тюрьму. В среде иммиграционных адвокатов было понимание, что у этих людей есть легальное право находиться в США, но иммиграционные власти считают, что в США они могут находиться, но только в центре временного содержания.

Однако есть способы выхода. Те, кто приехал по визе, могут запросить так называемое бон-слушание, или слушание по залогу в иммиграционном суде. А те, кто запросил убежище на границе, могут подать петицию habeas corpus и предъявить претензии о незаконном задержании. Федеральные суды представляют собой отдельную судебную власть, и у них есть право не согласиться с концептом исполнительной власти. Исполнительная власть считает, что она может задерживать людей, а судебная власть и некоторые судьи говорят: «Нет, мы с этим не согласны, и вы не можете этого делать». Такие люди часто получают или бон-слушания по habeas corpus или просто мгновенный выпуск безо всяких условий. Мы намерены больше об этом рассказывать, потому что есть базовые вещи, которые мы знаем чисто из опыта, и очень хотелось бы, чтобы все беженцы об этом знали и имели эту базовую информацию и возможность защититься. Тем более что мы видим, что некоторые иммиграционные адвокаты используют незнание людей или задирают цены выше среднего, используя критическое положение беженцев, или не информируют их правильно о возможных путях действия. Как общественная организация мы ничем не связаны. В этом смысле мы можем и должны, мне кажется, делиться этой информацией. Будем рады это делать всегда.

Ксения Туркова: Спасибо большое. Я напомню, с нами на связи был глава организации Russian America for Democracy in Russia Дмитрий Валуев.

Дмитрий Валуев: Спасибо вам.

Ян Веселов: Дмитрий упомянул промежуточные выборы. Возможно, некоторые из самых жестких мер, которые мы обсуждали в начале программы, являются своеобразной предвыборной агитацией Дональда Трампа. Он пытается заручиться поддержкой американцев и показать, что он выполняет свое предвыборное обещание, которое он дал, когда баллотировался в президенты, — бороться с иммиграцией. Тут важно понимать, что Трамп перед выборами обещал бороться прежде всего с нелегальной иммиграцией, но, как мы уже несколько раз говорили в этом выпуске, есть ощущение, что Белый дом не видит принципиальной разницы между легальной и нелегальной иммиграцией. Практически любая иммиграция в Соединенные Штаты воспринимается как что-то негативное, как что-то, что несет вред Америке и американцам. И вот здесь американцы скорее расходятся с мнением президента. Если посмотреть на некоторые опросы, то американцы к самой иммиграции относятся позитивно, а негативно относятся именно к нелегалам. Но все зависит от того, как конкретно спрашивать американцев. Если брать какие-то категории нелегальных мигрантов, там тоже могут расходиться мнения. Человек мог попасть в США нелегально, но живет там уже десять-двадцать лет, работает, платит налоги, у него есть брак, дом, работа, дети. Американцы гораздо чаще позитивно относятся к таким людям и не считают, что их нужно депортировать. Опять же, мы видим, что рейтинги президента постепенно снижаются и приближаются к отметке в треть тех, кто одобряет работу президента. Снижается в том числе одобрение в вопросах иммиграции, которые для Трампа были самыми выигрышными в начале его второго срока.

Ксения Туркова: Думаю, к теме иммиграции, к сожалению, мы будем возвращаться еще не раз. Министры могут меняться, а политика и курс, по крайней мере пока, не меняются. Как Дональд Трамп взял этот курс с самого начала второго срока Дональда Трампа, так ему и следует. А мы с вами прощаемся до следующей недели и напоминаем вам: пожалуйста, предлагайте темы для обсуждения в комментариях к нашим выпускам. Обязательно рассмотрим все ваши предложения.

Ян Веселов: Всем пока.