Ставка на курдов. Как США пытаются использовать курдские силы в Иране против аятолл и почему это сложнее, чем кажется

Нынешняя американо-израильская война против Ирана в некоторых ключевых моментах имеет параллели с другой войной — ту, что Россия ведет против Украины. Во-первых, у американского военно-политического руководства, совсем как у российского в 2022 году, не оказалось запасного плана на случай отказа противника капитулировать в первые дни. Во-вторых, в окружении президента США Дональда Трампа, как и ранее в путинской администрации, придумывают эвфемизмы, с помощью которых пытаются выдать настоящую войну за нечто менее кровавое и опасное. Так у россиян появилась «специальная военная операция», а у американцев — «ограниченные боевые операции». И точно так же, как Путин, обратившийся с призывом о помощи к самим украинцам, Трамп надеется на иранских и иракских курдов, рассчитывая с их участием переломить ход боевых действий. Шансов на то, что курды откликнутся на его призыв, явно больше, чем было у Путина. Но победы США это вовсе не гарантирует.

3 марта 2026 года, на четвертый день войны против Ирана, Дональд Трамп позвонил Мустафе Хиджри, популярному среди иранских курдов политику. Буквально за неделю до начала войны Хиджри создал Коалицию политических сил Иранского Курдистана.

Накануне этого телефонного разговора Коалиция, оппозиционная режиму аятолл, опубликовала свою первую декларацию, в которой призвала иранцев к акциям гражданского сопротивления режиму, а солдат и офицеров армии и спецслужб — к разрыву с «остатками Исламского режима». Коалиция предупредила, что переход на сторону народа — это их последний шанс сохранить свою жизнь.

Судя по утекшей к журналистам информации, Трамп просил Хиджри перейти от призывов к более активным действиям и с оружием в руках выступить против режима аятолл. Примерно в то же самое время с похожим предложением Трамп обратился и к лидерам курдов из соседнего с Ираном Ирака.

В обоих случаях он обещал своим собеседникам помощь вооружением и разведданными, а также поддержку их наступления с воздуха. При этом разговор с иракскими курдами содержал прямой ультиматум: или вы поддерживаете нас и наш план, или мы считаем вас союзниками властей Ирана.

Американский план в общих чертах выглядит так: вооруженные США и прикрываемые американской авиацией курдские отряды поднимают восстание, берут под свой контроль северо-западные, населенные преимущественно курдами провинции Ирана и тем самым вдохновляют остальных граждан Исламской республики на вооруженные выступления против аятолл.

На бумаге все выглядит довольно просто. Но реализации этого плана будет мешать целый комплекс факторов, о которых в своих официальных заявлениях Белый дом предпочитает умалчивать.

Во-первых, сама Коалиция политических сил Иранского Курдистана — это союз, наскоро созданный после кровавого разгона режимом антиправительственных выступлений зимой 2025 года. Он состоит из далеко не всегда и не во всем дружественных друг другу партий и группировок.

Сейчас представители этих сил говорят, что готовы забыть о разногласиях ради достижения общих целей — смены режима на светский и демократический и появления курдской национальной автономии в Иране. Однако давняя и часто кровавая история противоречий между участниками коалиции может серьезно осложнить совместную работу.

Начать хотя бы с того, что входящие в Коалицию силы (всего их шесть) идеологически очень разные. Среди них есть как националистические партии, настроенные на сотрудничество с США и Израилем, так и коммунистические, которые видят в американцах и израильтянах не союзников, а империалистов и оккупантов.

Сейчас националисты из Курдской демократической партии Ирана (КДПИ) входят в одну коалицию с марксистами из объединения коммунистических фракций «Комала». А в 1980–1990-х между ними шла самая настоящая война, которая унесла жизни сотен бойцов с обеих сторон. Националисты уверены, что конфликт спровоцировали коммунисты, и до сих пор им этого не простили.

Да и в целом марксистов часто обвиняют в том, что всемирная (или хотя бы региональная) революция для них важнее, чем освобождение собственного народа. Из-за интернациональной направленности многие подозревают «Комалу» в том, что она действует в интересах иностранных государств. Даже официальное сообщение «Комалы» в соцсетях о присоединении к коалиции собрало исключительно негативные комментарии от курдов.

Противоречия не ограничиваются лишь конфликтом между коммунистическим и националистическим лагерями Коалиции. Межфракционная борьба внутри самой «Комалы» время от времени выходит за рамки политических прений и приводит к вооруженным конфликтам, в которых гибнут люди.

Главная же проблема Коалиции состоит в том, что марксисты «Комалы» совсем не хотят воевать за интересы США и Израиля и призывают своих партнеров не вступать ни в какие альянсы с иностранными державами. Они считают, что это чревато превращением курдских районов в зону глобальной войны. Поэтому они выступают за то, чтобы бороться с Исламской республикой исключительно силами курдов.

Таким образом, шесть разных политических сил Коалиции, по сути, разделены по очень многим принципиальным вопросам, начиная от того, чью помощь стоит принимать, и заканчивая тем, на каких принципах и ценностях строить обновленный Иранский Курдистан в случае свержения режима в Тегеране. Эти противоречия делают объединение довольно хрупким и ненадежным: оно рискует не просто развалиться, но и спровоцировать новый конфликт среди участников.

Важно и то, что в распоряжении Коалиции не так уж много собственно бойцов, да еще и с реальным боевым опытом. Оценки общей численности всех вооруженных отрядов сил Коалиции колеблются между 4000 и 8500 бойцов. Из них только от нескольких сотен до пары тысяч человек имеют опыт ведения современной войны, полученный в битвах против ИГИЛ в соседних Ираке и Сирии.

Для сравнения: численность одного только Корпуса стражей исламской революции (КСИР), на который возложена задача уничтожения внутренних и внешних врагов режима, достигает от 250 тысяч до 300 тысяч человек. Плюс в распоряжении аятолл есть армия, полиция и спецслужбы. То есть хоть сколько-нибудь успешная наземная операция, проводимая силами одних лишь иранских курдов, невозможна. И именно поэтому Дональд Трамп связывался еще и с курдами Ирака.

Ирак как убежище

Десятилетиями большая часть боевых отрядов иранских курдов скрывалась от Тегерана именно на территории соседнего Ирака. Их переселение началось вскоре после Исламской революции, которая видела в региональном национализме угрозу для себя.

Во время Ирано-иракской войны режим Саддама Хусейна вооружал и тренировал их, используя в качестве своих прокси-сил в противостоянии с Тегераном. После падения режима Хусейна в результате американского вторжения и появления автономного региона Иракский Курдистан иранские группировки сохранили в Ираке и свое присутствие, и свои базы. В обмен на разрешение остаться в Иракском Курдистане иранские курды взяли на себя обязательство не вмешиваться во внутренние политические процессы и не пытаться развязать масштабную войну против Тегерана. Однако даже небольшие спорадические вылазки курдских боевиков на иранскую территорию злили Тегеран.

После массовых протестов в Иране в 2022 году, которые привели к гибели более 500 человек, режим аятолл обвинил скрывающихся в Ираке иранских курдов в провокации кровопролития. Тегеран предупредил Багдад, что готов сам заняться ликвидацией исходящей от них угрозы, даже если ради этого придется нарушить иракский суверенитет.

Центральные власти Ирака на обострение отношений с соседями не пошли, пообещали навести порядок. Под их давлением правительство Иракского Курдистана перенесло базы иранских боевиков подальше от границы с Ираном и взяло под контроль пути их снабжения и передвижения. То есть без ведома и без согласия чиновников Иракского Курдистана у боевых отрядов иранских курдов фактически нет возможности вернуться на родину.

Скорее всего, Трамп звонил лидерам иракских курдов в первую очередь для того, чтобы боевикам иранских групп разрешили пересечь границу. Судя по всему, это согласие было получено. По крайней мере, командиры отрядов иранских курдов в Ираке заявляют о готовности в скором времени атаковать цели в Иране. Да и сам Трамп уже рассуждает о том, насколько полезной была бы интервенция иранских курдов из Ирака.

Но поскольку численность и уровень подготовки бойцов иранских курдских группировок совсем недостаточны для победы, рано или поздно может встать вопрос о привлечении к боевым действиям и куда более многочисленных и опытных курдов-бойцов из Ирака. Вряд ли Трамп ставил ультиматумы иракцам, предлагая выбрать между участием в войне на стороне США или статусом союзников Ирана, только для того, чтобы те открыли границу для группировок иранских курдов.

Ряд американских медиа даже поспешил сообщить, что курды Ирака уже пересекли границу, чтобы принять участие в войне против Тегерана. Однако в Иракском Курдистане на официальном уровне эту информацию опровергают, заявляя, что ни один вооруженный человек границу не переходил. Более того, власти Ирака перебрасывают в прилегающие к Ирану районы дополнительные силы пограничников — вероятно, для того чтобы не допустить несанкционированные переходы.

Кланы и партии в иракском курдском ополчении

Похоже, сообщая о вторжении иракских курдов в Иран, близкие к республиканцам СМИ выдают желаемое за действительное. В США прекрасно знают, что иракское курдское ополчение, известное как пешмерга, — куда более масштабная и боеспособная сила, чем иранские курдские группировки.

Численность пешмерга достигает как минимум 150 тысяч человек, большинство из которых имеют опыт войны против ИГИЛ в относительно недавнем прошлом. У американцев просто не может рано или поздно не возникнуть соблазна использовать этих людей в войне против Ирана, если в обозримом будущем в ней не будет достигнуто перелома.

Но пешмерга, как и иранские курдские боевые группы, — это не единая централизованная армия. За влияние в Иракском Курдистане уже давно состязаются два главных местных клана — Барзани и Талабани. Интересы первого представляет Курдская демократическая партия, второго — Патриотический союз Курдистана. Противоречия между двумя кланами настолько серьезные, что в 1990-е годы из-за них в Иракском Курдистане даже вспыхнула гражданская война.

Вооруженное противостояние давно уже в прошлом, но и устойчивого мира между двумя сторонами до сих пор не достигнуто. Большая часть бойцов пешмерга подчиняются или одному, или другому из противоборствующих кланов. Причем Патриотический союз Курдистана в прошлом (как раз во время гражданской войны) имел союзнические отношения с Исламской республикой Иран, и это может серьезным образом сказаться на планах (если таковые появятся) использовать подконтрольные Талабани отряды в войне против Тегерана. Один из лидеров клана, Джаляль Талабани, уже открыто выступил против самой идеи привлечения иракских курдов к войне против режима в Тегеране, который, как заявил Талабани, не демонстрирует признаков скорого развала.

Проблемы иракского курдского ополчения не ограничиваются их подчинением разным кланам и партиям. В пешмерга есть соединения езидов, христиан (ассирийцев и армян) и ярсани, к которым их товарищи из числа курдов-мусульман часто относятся с откровенным презрением. И это тоже не самым лучшим образом сказывается на боеспособности формирований Иракского Курдистана. Время от времени даже появляется информация о массовом дезертирстве из пешмерга представителей национальных и религиозных меньшинств, не готовых мириться с унижениями со стороны курдов.

Внутренние противоречия и конфликты в пешмерга, лояльность разным кланам и исторические связи с иранским режимом части этих вооруженных групп могут стать серьезным фактором, осложняющим вступление иракских курдов в войну против Ирана.

Упреки американцам

Дело осложнит и недоверие курдов к США. Об этом почти открыто говорит жена иракского президента Абдула Латифа Рашида — Шаназ Ибрагим Ахмед, курдка по происхождению. 5 марта 2026 года офис первой леди опубликовал пресс-релиз, требующий не использовать курдов в качестве наемников.

В ее заявлении упоминаются события 1991 года. Тогда, вступив в войну с Ираком после захвата армией Саддама Хусейна соседнего Кувейта, американцы призывали недовольных режимом граждан Ирака поддержать их. Тогдашний президент США Джордж Буш-старший как минимум дважды обращался к иракцам, агитируя их взяться за оружие и покончить с властью Саддама Хусейна. Курды на этот призыв откликнулись, но оказались один на один с иракской армией, так и не получив ожидаемой поддержки от американцев. В результате подавления восстания десятки тысяч человек были убиты, а сотни тысяч стали беженцами.

Упоминаются в тексте Шаназ Ибрагим Ахмед и недавняя война против ИГИЛ. И снова первая леди Ирака сообщает, что с курдами по итогам этой войны поступили несправедливо. Нетрудно догадаться, что и этот упрек адресован американцам.

США годами помогали сирийским курдам в их войне против ИГИЛ. Но после свержения в Дамаске режима президента Башара Асада переключились на налаживание отношений с новой властью, которая была недовольна попытками курдов построить свою автономию на севере Сирии. В итоге правительство Аш-Шараа силой взяло под свой контроль Сирийский Курдистан. Американцы не пришли на помощь своим недавним союзникам, из-за чего курды обвинили их в неблагодарности и предательстве.

«Слишком часто о курдах вспоминают только тогда, когда возникает потребность в их силе и готовности жертвовать собой. Поэтому я обращаюсь ко всем сторонам конфликта. Оставьте курдов в покое. Мы не ваши наемники», — заканчивает свой текст первая леди Ирака.

Похоже, что обращение ко всем сторонам — это не более чем дипломатическая уловка. И английский язык пресс-релиза, и перечисленные в нем исторические эпизоды прямо указывают на то, что адресован он в первую очередь американцам.

Монархия против республики

Еще одним препятствием может стать недоверие к курдам со стороны части иранской оппозиции. Наследный шах Ирана Реза Пехлеви, который не скрывает своего желания вернуть отобранный в 1979 году у его отца трон, обвиняет курдские партии и группы в сепаратизме и в сотрудничестве с режимами аятолл и Саддама Хуссейна. В своей критике курдских сил (которые он обтекаемо, но вполне очевидно называет «несколькими сепаратистскими группами») Пехлеви заходит так далеко, что обещает разобраться с ними с помощью иранской армии, как только он станет ее верховным главнокомандующим.

В Коалиции политических сил Иранского Курдистана на эти заявления ответили напоминанием о том, что монархия в Иране была репрессивной и жестокой. Курды также высказали сомнения в готовности иранцев вернуться под власть династии, запятнавшей себя преступлениями против своего же народа.

Таким образом, сложив все факторы, можно прийти к выводу, что никакой единой курдской армии, способной быстро и легко победить войска аятолл, не существует и никогда не существовало. У курдов есть основания не доверять и США, и иранской оппозиции, и даже друг другу. Среди них есть те, кто симпатизирует Исламской республике Иран, и те, кто продолжает мечтать о создании независимого Курдистана, в том числе и на иранских землях.

И вряд ли у Белого дома есть рецепт того, как быстро и легко преодолеть копившиеся десятилетиями обиды и разногласия, чтобы собрать из разрозненных курдских партий и групп единую силу, способную на равных вести войну против регулярной иранской армии. Впрочем, отсутствие этого рецепта совсем не гарантирует того, что Вашингтон оставит курдов в покое и бросит попытки закончить войну их руками.