Непопулярный популист: почему партия Фараджа Reform UK теряет поддержку

Нынешний политический проект Фараджа — правопопулистская партия Reform UK — на развилке: она либо заменит тори как основную силу на правом фланге, либо окажется запертой в просторном электоральном гетто без шансов на власть. На пути к успеху у популистов три фундаментальные проблемы. 

Во-первых, высокий антирейтинг за пределами электорального ядра. Во-вторых, противоречие между образом партии, решительно восставшей против истеблишмента, и необходимостью демонстрировать способность управлять, то есть работать внутри тех институтов и ограничений, которые партия привыкла изображать частью враждебной системы. Наконец, в-третьих, нет «институциональной глубины»: истории, развитого аппарата и прочного места в политической памяти избирателей. Зато есть критическая зависимость от руководителя. Буквально можно охарактеризовать схему ее работы фразой: «Говорим Reform UK, подразумеваем Найджел Фарадж».

Финансирование — ахиллесова пята правопопулистов. Фарадж любит рассуждать о том, что ему дарят миллионы фунтов и ничего не просят взамен, но его финансы расследуют только потому, что истеблишмент не может победить его в честной борьбе. Пусть, мол, меня оправдают простые избиратели, говорил он: «Если выиграю я — выиграете вы, потому что, если я проиграю, выиграют они». Таков основной посыл речи Фараджа 7 июля 2026 года, в которой он объявил, что идет на досрочные перевыборы в своем парламентском округе Клактон под лозунгом People versus the Establishment (Народ против истеблишмента).

Комедия началась на следующий же день. Все партии с ненулевым рейтингом — лейбористы, тори, либеральные демократы, зеленые и Restore Britain (соперник Фараджа справа) — отказались участвовать. Основным соперником Фараджа стал Count Binface, буквально человек с мусорным ведром на голове, а также три представителя Official Monster Raving Loony Party, еще несколько курьезных кандидатов и пара десятков независимых. Всего 34 кандидата, что, несмотря на несерьезность этого сборища, исторический рекорд.

Фарадж, конечно, выиграл. С самого начала около 70% избирателей округа готовы были поддержать его против примерно 20% у Count Binface. Результат, однако, оказался для лидера Reform UK еще хуже, так что он даже на официальное объявление итогов решил не ездить. Это соотношение выглядит как победа чемпиона страны над дворовой командой со счетом 1:0. Важнее, что на национальном уровне 73% считают, что расследования должны продолжаться, даже если Фарадж вернется в парламент. Ставка на «руки прочь, народ оправдал меня» не срабатывает.

Фарадж, пожалуй, один из самых последовательных и настойчивых политиков современной Британии. Более 30 лет он строит свою политическую карьеру вокруг одной идеи: я на стороне народа в борьбе с политическим классом, предающим волю британцев, хочу вернуть стране национальный суверенитет и контроль над границами. Имена и названия партий меняются — Фарадж остается.

Эти политические приоритеты определились уже давно. В 1989 году Фарадж, тогда все еще тори, проголосовал за Партию зеленых, как считается потому, что в то время они были евроскептиками. Три года спустя, в знак протеста против подписания Маастрихтского договора, создавшего Евросоюз, он вышел из Консервативной партии и присоединился к Антифедеральной лиге, вскоре ставшей Партией независимости Соединенного Королевства (UKIP). В 2006–2016 гг. он ею руководил, а в 2019 году возглавил только что созданную Brexit Party, в 2021 году переименованную в Reform UK. В том же году Фарадж объявил об уходе из политики. Но перед парламентскими выборами 2024 года он неожиданно вернулся, с восьмой попытки пройдя в Палату общин.

Фарадж любит представлять себя аутсайдером, который сможет провести так необходимую Британии политическую революцию. Действительно, он не следовал по обычному пути: политика в университете, работа сотрудником в парламенте и в аппарате своей партии и потом выборы в парламент. 

Сын трейдера, он учился в частной школе, потом трейдером на рынке цветных металлов в лондонском Сити и работал. В политике он пробился благодаря очевидному таланту в работе с медиа и умело выстроенному политическому нарративу, очень простому и потому убедительному.

Стержнем политической программы Фараджа остаются иммиграция и суверенитет, основным материалом — эмоции. Позиции по «вторичным» вопросам, особенно экономическим, могут меняться, порой радикально. Не зря его критики не устают говорить, что Фарадж предлагает лозунги, а не планы, зато 86% сторонников Reform считают иммиграцию самой важной проблемой по сравнению с 42% британцев в целом. На втором месте, с огромным отставанием (38%) — стоимость жизни.

В предлагаемой Фараджем картине мира соединились иммиграция, Брекзит, экономические проблемы, падение качества предоставляемых властями услуг и недоверие к институтам власти. Вывод — Британия «сломана» — часто описывается в сильной и милитаристской риторике: «предательство», «война», «вторжение» и т. п., а предлагаемые изменения иногда именуются операциями, например «Операция по восстановлению справедливости».

Канализация эмоций работает. К лету 2026 года 61% опрошенных британцев считали Reform одной из «основных партий» по сравнению со всего лишь 19% два года назад. На местных выборах в 2025 и 2026 годах сотни представителей партии стали местными депутатами, и партия сейчас контролирует десятки местных администраций. Reform UK стала реальной политической силой.

Победную картину портят результаты других опросов. До начала осени 2025 года усредненный график по семи последним опросам, проведенным различными социологическими службами, показывал стабильный рост намерений голосовать за Reform до примерно 32%. Для справки, в 2024 году правящие ныне лейбористы получили более 400 мест из 650 при сопоставимой доле голосов.

Но потом — столь же стабильное падение. Согласно результатам на 5 августа 2026 года, Reform UK оказалась на втором месте с 24,0% после лейбористов с 25.9% (за консерваторов, зеленых и либерал-демократов готовы проголосовать 19,4%, 11,1% и 10,7% соответственно). 

Вероятно, рост известности привел к повышенному вниманию к планам Reform, и оказалось, что для многих предложения партии либо выглядели яркими пожеланиями без реалистичного плана, вроде плана вторжения во Францию, либо не вызывали одобрения. Например, предложение заставить людей, легально обосновавшихся в Британии годы и даже десятилетия назад, заново доказывать свое право остаться критики называли несправедливым и «небританским».

Другая возможная причина ухудшающихся позиций в опросах — это медленное восстановление традиционной правой силы, Консервативной партии, которую Фарадж публично обещал вытеснить, и рост популярности ее нынешнего лидера Кеми Баденок, начавшийся как раз в сентябре 2025 г.

Наконец, могла сыграть роль череда новых скандалов и сообщений о парламентских и полицейских расследованиях финансовых операций Фараджа и Reform, начавшаяся весной 2026 года. Не основную, потому что падение рейтингов началось задолго до первых сообщений о возможных финансовых нарушениях, которые, однако, могут стоить Фараджу места в парламенте.

Описанные факты и подозрения — миллионные подарки, пересылаемые сложными путями переводы, вопросы к декларациям и продолжающиеся расследования — в своей совокупности выглядят очень сомнительно, пусть и не доказано, как уже бывало в 2016 и в 2019 гг. Риторика «я с народом против элит» начинает звучать менее убедительно.

Дело не только в репутационном ущербе. Эти истории показывают, насколько финансы, стратегия и внутренние решения Reform UK принимаются узким кругом людей, по сути, тем же истеблишментом. Поэтому вопрос о деньгах неизбежно превращается в вопрос об институтах: способна ли партия существовать без личных связей и решений Фараджа?

Традиционно считается, что лидер — главный актив и живое сердце партии. Фарадж все еще лучше всех в своей политической силе умеет использовать медиа, вокруг него сосредоточена лояльность сторонников. Положительно к нему относятся 91% сторонников, а 49% — очень положительно. Но в недавнем национальном опросе More In Common, отвечая на вопрос «Кому вы доверяете больше, лидеру или партии?», Фараджа выбрали 7%, а его Reform UK — 17%. Электоральная эмансипация может пойти партии на пользу, потому что если раньше лидер тянул партию за собой вверх, то теперь его высокий личный антирейтинг и финансовые скандалы могут ее топить.

Впрочем, пока признаков институциональной эмансипации не наблюдается. Лидер остается верховным арбитром внутренних конфликтов в отсутствие нейтральных процедур разрешения противоречий. По существу у партии есть только один компонент и один внутренний механизм, доказавшие свою долгосрочную политическую жизнеспособность: сам Найджел Фарадж.

Корпоративная история его партий отражает эту централизацию: в центре аппарата каждой из них — компании с ограниченной ответственностью. Старые партии формировались путем согласования общих интересов и существуют как «объединения без образования юридического лица», но для партии, построенной вокруг лидера, такая структура обеспечивает гибкость и управляемость. 

В UKIP, созданной без участия Фараджа, второе ядро — компания United Kingdom Independence Party Limited — образовалось в 2004 году, когда он стал играть одну из ведущих ролей, а в случае с Brexit Party такая компания была зарегистрирована даже раньше самой партии.

Сейчас крупные внутрипартийные разногласия обычно разрешаются личным вмешательством Фараджа. Так было, например, в июне 2025 года, когда один из партийных функционеров Зия Юсуф объявил об отставке. Однако, поговорив с Фараджем, который публично заявил, что «простил» Юсуфа, он вернулся через 48 часов. То же касается и напряжения между прежним ядром Reform UK и перешедшими в партию консерваторами — прежде всего Робертом Дженриком. Оно пока скорее управляется Фараджем сверху.

Или возьмем процедуру отбора парламентских кандидатов: по состоянию на 3 августа 2026 года партийный портал Parliamentary candidates обещал «со временем опубликовать» правила их выбора. Напомним, что партия существует более семи лет, два года назад не без успеха участвовала в парламентских выборах и в 2029 году намерена получить большинство в парламенте, но никаких четких правил, кроме волюнтаристских решений руководства, пока не наблюдается.

На местном уровне та же история. В отсутствие отработанной процедуры вы можете получить Линдена Кемкарана, возглавившего совет графства Кент, в котором партия получила большинство в 2025 году. Под его руководством местная администрация пока прославилась лишь советом, который его новый глава дал несогласным с ним однопартийцам: fucking suck it up (смиритесь, бл***ь).

Именно поэтому для Reform UK так важен импорт опытных политиков и администраторов, что показывает пример Совета Северного Нортгемптоншира, которым успешно руководит бывший тори. Риторика революции сталкивается с банальной повседневной работой: составлением бюджета и прочим управленческим бытом.

Чтобы стать успешной долгоживущей политической силой, Reform UK предстоит выработать механизмы и алгоритмы внутренней жизни партии: как разрешать конфликты, как ограничить произвол лидера, как выбирать качественных кандидатов, что делать члену партии, недовольному принятым решением. Именно наличие таких механизмов позволяет лейбористам и консерваторам переживать нестабильность верхушки. У «фараджистов» все наоборот — стабильность на самом верху.

Помимо внутренней профессионализации, судьба Reform UK зависит и от того, что будет происходить с Консервативной партией в ближайшие несколько лет. При этом у двух партий разные задачи: Reform, чтобы победить на дистанции, недостаточно быть популярнее, ей нужно доказать, что консерваторам конец — зато тори достаточно лишь доказать, что они живы. На стороне консерваторов та самая институциональная глубина, о которой мы говорили выше.

Опасна для Reform UK и растущая персональная популярность лидера тори Кеми Баденок, особенно среди сторонников Reform UK: 56% из них относятся к ней положительно по сравнению с 37% годом ранее, и 40% из них готовы рассмотреть возможность голосовать за ее партию. У тех, кто в 2024 году голосовал за консерваторов, но потом перешел к Reform, ее чистый рейтинг вырос с +20 до +58, и 73% из этой группы допускают, что могут вернуться.

На данный момент консерваторы демонстрируют признаки жизни. Результаты местных выборов 2026 года оказались не такими плохими, как ожидалось, да и плохи они были на фоне аномально высоких результатов в прошлом электоральном цикле.

Тори выиграли промежуточные выборы в парламентском округе Южный Абердин с результатом 49,5% голосов, оставив Reform на третьем месте с 8,6%, что в разы ниже ее общенационального рейтинга. Более того, это первые за последние полвека промежуточные выборы, выигранные консерваторами в Шотландии.

Долгосрочную судьбу тори предсказать пока невозможно: она может постепенно ожить под твердой рукой Кеми Баденок, но может и оказаться, что то, что мы принимали за признаки жизни, было кочками, на которых труп трясло.

У Reform есть и более радикальный соперник справа — Restore Britain, созданная бывшим членом Reform Рупертом Лоу. Как и Reform, ее тоже «жестко травит истеблишмент», ее публично поддержал Илон Маск и уже на нескольких выборах она собирала по 7–9%. 

Лоу пользуется популярностью среди сторонников Reform, особенно среди тех, кто голосовал за эту партию в 2024 году; вероятно, для них Фарадж недостаточно радикален. Но если под их влиянием Reform будет дрейфовать вправо, она окончательно потеряет центр, где по-прежнему выигрываются выборы.

Институциональная слабость, неполнота программы и высокий антирейтинг могут запереть Reform внутри своего рода загона. Его внешняя граница — многочисленные избиратели, для которых Фарадж и его партия неприемлемы, и даже те, кто собирается голосовать за Reform, на фокус-группах порой говорят, что сделают это зажав нос. Внутренняя — наиболее радикальные сторонники, готовые перейти к Restore, если Reform попытается стать умеренной. Например, откажется проводить референдум о возвращении смертной казни, которого требует Лоу.

Институциональная слабость может помешать Reform UK доказать избирателям, что способна эффективно управлять. На эту опасность указывает разрыв между поддержкой партии и признанием ее готовой к власти: опрос Ipsos от конца июня 2026 г. показал, что число сторонников партии заметно выше, чем тех, кто готов доверить Reform сформировать правительство, и с прошлого лета их число упало почти в полтора раза. При сопоставимых рейтингах Reform и Лейбористской партии 30% предпочли видеть Энди Бурнема на посту главы правительства, Фараджа — лишь 16%.

Выглядеть компетентной особенно важно для партии, которая интенсивно непопулярна за пределами круга лояльных сторонников. Это особенность системы выборов по одномандатным округам простым большинством: каким бы ни был твой рейтинг, главное — в данном округе опередить конкурента на один голос. В условиях растущей популярности тактического голосования некоторые избиратели голосуют за партию, которая может остановить неприятного им кандидата.

Поэтому посмотрим на антирейтинги. Опрос YouGov, опубликованный в начале июля 2026 года, показывает, что к Reform отрицательно относятся примерно 62–63%. Сравним эти данные с результатами Консервативной партии: общий результат одинаковый, но к тори «крайне отрицательно» относились 39%, зато к Reform — 53%. При этом два года назад тори потерпели самое тяжелое электоральное поражение в своей истории.

У самого Фараджа дела не лучше. По данным Pollcheck на 1 августа, в рейтинге лидеров партий он был ниже всех с -22,3%, в то время как у его главной соперницы среди правых, Кеми Баденок — +1,7%.

Прогнозы в точке бифуркации — дело неблагодарное. В целом просматриваются два среднесрочных сценария: Reform сможет заменить тори как основную партию справа или окажется в своем загоне, обширном, но безвыходном.

Для успеха партии Фараджа нужно остановить падение рейтинга, стать профессиональной политической институцией и главным средством отстранения лейбористов от власти в глазах правых избирателей — причем раньше, чем расследования и внутренние распри подорвут их доверие. Это привлечет к ней не только тактическое голосование тех избирателей, для которых поражение «левых» важнее всего, но и более «качественных» кандидатов и сотрудников.

Но и противоположный исход вполне вероятен: партия сохранит высокий антирейтинг и не сможет выйти за пределы нынешнего круга сторонников, а также не сможет или не успеет профессионализироваться и приобрести репутацию эффективной и респектабельной. Тем временем «ожившие» консерваторы вернут себе часть сторонников, которые сейчас зажимают нос.

В общем, те же свойства, которые позволили Reform быстро вырасти, обеспечивая гибкость и дисциплину, теперь мешают ей развиваться, затрудняя превращение «партии возмущенных» в партию власти.

Отдельный вопрос, что будет с самим Фараджем. Он уже показал, что может десятилетиями добиваться своей цели и подниматься на ноги после поражений. Но теперь он поставил себе новую задачу — создать партию, способную затоптать или поглотить одну из старейших политических партий в истории. У него нет преимущества: консерваторам достаточно не проиграть, Фараджу нужно выиграть. Для Фараджа и Reform UK приближается момент истины.