Через четыре года после того, как украинские спецслужбы взорвали грузовик на Крымском мосту, обрушив дорожное полотно, российские следователи так и не смогли установить, что именно тогда взорвалось и как. Судя по материалам дела, с которыми ознакомился The Insider, вместо реальных экспертиз силовики просто скопировали официальное заявление украинских спецслужб, причем к ответственности не привлекли ни одного сотрудника российских спецслужб или таможни, пропустивших в Россию груз со взрывчаткой, а пожизненные сроки назначили фермерам, логистам и дальнобойщику, которые невольно оказались втянутыми в опасную схему. The Insider удалось поговорить с осужденными, которые сейчас находятся в СИЗО в ожидании апелляции.
Контрабандист «всей Европы»
27 ноября 2025 года Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил к пожизненному лишению свободы восемь человек, которых следователи назвали организованной группой, завербованной ВСУ для подрыва Крымского моста в октябре 2022 года.
Заминированный грузовик взорвался на Крымском мосту 8 октября в 6:03 утра по Москве — спустя несколько часов после того, как Владимир Путин отпраздновал свое 70-летие. Взрывчатка была замаскирована под груз полиэтиленовой пленки.
Операция по взрыву моста стала возможной благодаря таксисту Денису Ковачу и его приятелю — бывшему заключенному и контрабандисту Михаилу Цюркало. Сейчас оба находятся в розыске.
И следствие, и осужденные одинаково описывают начало истории. Летом 2022 года 55-летний фермер Роман Соломко оказался в затруднительной ситуации. За год до этого он заказал из Китая дорогостоящую линию по переработке сульфата аммония (удобрение), которую должны были доставить в Херсон через порт в Одессе.
Однако после начала войны Соломко и его предприятие «АПК Грин Лайн» оказались на оккупированной территории Херсонской области, и такой маршрут доставки стал невозможен. Тогда, посоветовавшись с крымскими бизнесменами, Соломко решил привезти оборудование через Грузию: доставить в порт Поти, а оттуда по суше через Крым доставить к себе в Херсонскую область.
«В Грузию я поехал со своим соседом — Денисом Ковачем. Ковач много раз бывал в Грузии, так как занимался нелегальной перевозкой людей из Украины в Грузию, а также мог физически меня поддержать», — рассказывал сам Соломко в своих первых показаниях (протокол есть в распоряжении редакции).
Как объяснял Соломко следователям, он не был близок с соседом. Но тот работал таксистом, мог подменить его за рулем и в целом поддержать, так как в Грузии предстояли переговоры с грузинскими брокерами и отгрузка самой линии.
«Это такой сосед-таксист. С животиком пивным, не спортивный. Мог куда-то отвезти-привезти. Рука травмирована после аварии. Человек делал свою работу, и я ему платил. А Ковач всегда искал заработок», — говорил в разных показаниях Соломко.
Однако за руль Ковач так ни разу и не сел. Несколько недель в Грузии он жил на деньги Соломко и постоянно созванивался со своим товарищем Михаилом Цюркало, с которым до этого много лет сидел в тюрьме в Житомирской области. «В Грузии Денис рассказывал ему каждый наш шаг, обо всех нюансах, что меня очень злило», — сетовал позднее на допросах Соломко.
Судя по утечкам из баз данных, Цюркало сейчас 51 год. В 2005 году он был осужден за разбой и угон автомобиля. В колонии Ковач и Цюркало просидели около десяти лет. Как Соломко пересказывал слова Ковача на допросах, они наладили переработку пластика и покрасочный цех и зарабатывали якобы от $5 до $10 тысяч в месяц. «Начальник колонии сидел у нас на зарплате», — якобы хвастался Ковач приятелю (из протокола допроса).
Растаможивание груза и переправка его в оккупированный Херсон очень заинтересовала Цюркало. Он стал уговаривать Ковача помочь ему перевезти в Крым несколько машин со строительной пленкой, говорил, что есть отличный постоянный покупатель, который готов платить большие деньги. Доля Ковача могла составить около $3 тысяч с каждой машины.
По словам Соломко, Ковач загорелся идеей снова поработать со старым напарником, к тому же за хорошие деньги. «Про Дениса могу сказать, что он ленив, не любит много работать, ему хочется заработать побольше и полегче. Денис очень жадный и наглый. Серьезную работу ему доверить нельзя, он больше исполнитель, чем организатор», — рассказывал про таксиста Соломко (цитата из допроса).
Ковач даже уговорил Соломко на телефонный разговор с Цюркало. «Миша сказал, что он чуть ли не главный контрабандист Европы. Понятно, что он смеялся, но, видимо, хотел показать себя очень значимым», — рассказывал Соломко на допросах.
В итоге Соломко передал ему контакты своего грузинского брокера Левана Бенашвили, и Ковач занялся организацией перевозки пленки тем же путем.
Цюркало купил Ковачу билеты на самолет, и тот впервые полетел в Европу — в Чехию — обсудить общее дело с бывшим напарником, которого не видел восемь лет. А потом поехал снова в Грузию — встречать первый грузовик с пленкой.
Кривой маршрут
Груз со взрывчаткой ехал из Болгарии в Грузию, оттуда — на растаможивание в Армению, и потом обратно — транзитом через Грузию на Верхний Ларс. По версии следствия, этот сложный маршрут был обусловлен тем, что ВСУ хотели запутать маршрут и избежать тщательного досмотра на российской границе.
По словам одного из осужденных, после начала войны это был стандартный маршрут для доставки грузов, в том числе для упрощения досмотра на российской границе — так как растаможивание в Армении проходило проще, а обе страны — и Армения, и Россия — входят в таможенный союз. Позднее в суде несколько представителей российской таможни также подтвердили, что это был обычный на тот момент маршрут.
Знакомый Соломко — брокер Леван Бенашвили, который сейчас находится в розыске, — отвечал за растаможивание и доставку груза в России. Интересно, что когда он помогал Соломко завезти его линию по переработке удобрения в Россию, заказ был оформлен на фирму ООО «Лидер», зарегистрированную по фиктивным документам фактически в туалете одного из офисов в Москве. Позднее Бенашвили таким же образом отправил и грузовик от Цюркало. В документах получателем также значилось ООО «Лидер».
Заказ был оформлен на фирму, фиктивно зарегистрированную в туалете одного из офисов в Москве
Операция по подрыву моста проходила в очень сжатые сроки. Только в середине августа Цюркало узнал о возможном маршруте и уже в сентябре 2022 года организовал поставку груза со взрывчаткой, замаскированной под полиэтиленовую пленку, в порт Поти. Согласно легенде, от Цюркало нужно было перевезти 22 тонны пленки стоимостью 35 тысяч евро в Крым для некоего Иван Иваныча.
25 сентября грузинский брокер нашел водителя — гражданина Армении и Грузии 39-летнего Артура Терчаняна. Он родился в Армении, потом его семья из-за войны в Нагорном Карабахе уехала в Грузию. Работать дальнобойщиком он начал еще в 19 лет, а с 2008 года стал ездить на заработки в Россию.
Как следует из стенограммы переписок и аудиосообщений, которыми Терчанян обменивался в WhatsApp с девушкой-диспетчером, брокерами и фермерами, к границе он ехал в абсолютно спокойном настроении. Он шутил и удивлялся огромной очереди из тысячи машин, стоящих на выезд со стороны России. Именно тогда через КПП «Верхний Ларс» на границе с Грузией пытались уехать потенциальные призывники во время мобилизации.
Машину Терчаняна с рентгеном досматривали дважды — на таможне в Армении и потом в России на КПП «Верхний Ларс». Оба раза груз не вызвал никакого подозрения. Приехав 6 октября в Армавир, Терчанян и вовсе припарковал опасный грузовик со взрывчаткой прямо под окнами дома своей сестры, у которой остался ночевать. На следующий день он выгрузил товар на складе компании «Агро-Бизнес», принадлежащей братьям Артёму и Георгию Азатьянам.
Дело в том, что грузинские брокеры отказывались по политическим мотивам въезжать в Крым. Поэтому любой груз нужно было перегрузить в Краснодарском крае.
С просьбой о помощи в перегрузке Соломко обратился к своему давнему приятелю — фермеру из Херсонской области Владимиру Злобу, который, кроме поставки овощей и фруктов, мог помочь с погрузкой товаров, а тот — к бизнесмену Артёму Азатьяну.
Соломко утверждает, что сам он не стал бы работать с Цюркало, но по-человечески не смог отказать Ковачу, когда тот в панике стал просить его помочь с перегрузкой и поиском новых машин — уже до Крыма. Как объясняют все заключенные, фермеры постоянно помогают друг другу.
Фермерское братство
В своих многочисленных показаниях во время следствия Артём Азатьян рассказывает, что познакомился со Злобом весной 2022 года. Из-за войны тысячи фермеров с оккупированных территорий Украины стали вывозить зерно для продажи в Крым, и там образовался огромный стихийный рынок.
Азатьян закупал у Злоба и его бизнес-партнеров сою для своего предприятия «Агро-Бизнес». Это несколько складов, производственный цех и гаражи на территории в 3 гектара с оборотом в 140 млн рублей в год. Формально директором значился его старший брат Георгий, а Артём был юристом, но, по сути, братья вместе управляли бизнесом.
В сентябре 2022 года Злоб попросил Артёма об услуге — перегрузить на складе линию по переработке оборудования для Соломко, потом еще раз — какую-то пленку для заказчика в Крыму. «Я согласился, потому что ничего сложного в этой услуге не было», — сказал Азатьян во время одного из допросов. Более того, он сам регулярно пользовался аналогичными услугами других фермеров или владельцев складов в регионе.
6 и 7 октября, когда Терчанян приехал на разгрузку, Артёма вообще не было на месте. Машину встретил его брат Георгий. Как следует из материалов дела, он разозлился, что Артём снова бесплатно помогает кому-то из фермеров, и даже позвонил ему и высказал претензии. Но разгрузку автомобиля все-таки разрешил.
Один день до взрыва
Еще два фигуранта дела — Александр Былин и Владимир Антипов — оказались втянуты в историю за два дня до взрыва. Злоб по просьбе Соломко обратился к ним, чтобы они нашли новую машину и водителя, чтобы отвезти пленку в Крым, некоему Иван Иванычу. Сам же заказчик названивал уже несколько дней, торопил и спрашивал, где его пленка.
Позднее на допросах Былин рассказывал, что много лет работал юристом, потом стал торговать фруктами, а заодно организовывать погрузку машин. Он сразу включился в работу. Через своего коллегу, логиста Владимира Антипова в Санкт-Петербурге быстро нашел новую машину, которая отвезла бы пленку в Крым, а оттуда забрала бы товар для него самого.
За помощь в поиске машины он и Антипов должны были заработать по пять тысяч рублей. Как потом говорил Былин, он просто позвонил первому знакомому логисту и тот первым взял трубку. Эту фразу — о случайности попадания в это дело — постоянно говорят большинство его фигурантов.
Фразу о случайности попадания в это дело постоянно говорят большинство его фигурантов
Антипов довольно быстро нашел нового водителя — 52-летнего Махира Юсубова, жителя республики Адыгея. Антипов выбрал его машину, потому что его предложение было самым дешевым на рынке — около 50 тысяч рублей.
Юсубов приехал на погрузку 7 октября, а потом примерно в 10 вечера выехал в сторону Крыма — к заказчику, которого не существовало. Как окажется позднее, в заявке был указан случайный адрес в Симферополе.
В итоге во время взрыва Юсубов и еще четыре человека, находившиеся в соседней машине, погибли. Мост получил серьезные повреждения, на сутки полностью было остановлено движение. Также загорелись цистерны стоящего на железнодорожных путях поезда. Дома со стороны Керчи получили повреждения.
Спустя несколько дней среди обвиняемых оказался еще один человек — предприниматель из Липецка Дмитрий Тяжелых. Он сдавал в аренду мобильные номера, и именно один из его номеров использовал таинственный Иван Иванович, чтобы координировать операцию.
Мы знаем, что вы невиновны, потерпите
Как следует из материалов дела, после взрыва никто из будущих его фигурантов не пытался сбежать. Все занимались своей обычной работой. Даже Терчанян, который возвращался в Грузию, не торопился пересечь границу на пустом автомобиле, а взял с собой дополнительный груз и встал в очередь на таможне.
Более того, утром 8 октября все обвиняемые еще несколько часов не понимали, что на Крымском мосту взорвался «их» автомобиль. К тому же сам взрыв нарушил логистические маршруты, и многие из фигурантов дела в срочном порядке пытались либо отправить свои машины с грузом на паром, где уже стояла огромная очередь из тысячи автомобилей, либо найти склады на перегрузку или временное хранение для товара.
«Мы себя никак не ассоциировали с этими событиями. То есть в новостях показали, что на мосту что-то произошло. Но никакого понимания не было», — рассказывает один из осужденных.
Только когда им начали звонить сотрудники ФСБ, а оперативники приехали с обысками домой и в компании, они поняли, что ситуация намного серьезнее. Злоба и братьев Азатьянов попросили приехать в отделы ФСБ и Следственного комитета. А Терчаняна нашли по дороге к «Верхнему Ларсу».
По словам осужденных, Соломко вообще находился в Херсонской области. Узнав о случившемся, он сам позвонил в ФСБ и спросил, что ему делать. «Там посоветовали найти ближайшее отделение Следственного комитета и попросить, чтобы его допросили», — рассказывает один из осужденных.
Вечером всех отпустили, а утром 9 октября всех причастных к отправке машины, включая даже работников склада в Армавире и трактористов, следователи попросили приехать в Симферополь, где снова с каждым провели допросы. Туда же привезли и Терчаняна.
«Потом к ним вышел руководитель следственной группы из Москвы, сказал: к вам претензий нет, вы свидетели, вас использовали втемную, — рассказывает один из участников дела. — Всех попросили пройти полиграф, оставаться на связи и не уезжать из Крыма и снова отпустили. Сто раз всех поблагодарили за помощь».
Руководитель следственной группы из Москвы сказал: к вам претензий нет — вы свидетели, вас использовали втемную
Следующие несколько дней все «свидетели» жили за свой счет в гостинице в Симферополе. 12 октября пять человек задержали: Соломко, Злоба, братьев Азатьянов и Терчаняна. А в следующие недели под арест попали Антипов, Былин и Тяжелых. Ковач в это время находился за пределами России.
«Это нас шокировало. Еще минуту назад мы были свободными людьми, а теперь нас обвиняют в терроризме? Но следователи нас успокаивали. Они говорили, что просто какое-то время придется посидеть: месяц или два. Но причин переживать нет. Дали позвонить домашним и сообщить им новость», — рассказывают фигуранты дела.
«Всем было ясно, что нас задерживают в ответ на резонанс. Еще за несколько дней до ареста мы видели репортаж, где Бастрыкин докладывал президенту, что задержаны граждане России, Украины и Армении, которые помогли совершить теракт. Мы даже не представляли тогда, что речь уже шла о нас», — рассказывает один из осужденных.
В течение следующих нескольких лет до приговора следователи неоднократно повторяли обвиняемым: мы понимаем, что вы невиновны, потерпите немного, мы всё проверим, шумиха уляжется, мы во всем разберемся.
Что предъявили фигурантам дела?
Фигурантов дела обвинили в приобретении и контрабанде взрывчатых веществ и совершении террористического акта (статья 226.1, статья 222.1 и часть 3 статьи 205 Уголовного кодекса).
Что нашли следователи
Расследованием дела занималась группа из 60 следователей. Они допросили около сотни свидетелей. Правда, большинство из них — жители пострадавших в Керчи домов. Следователи также провели около сотни экспертиз — в том числе устанавливающие повреждения моста, патологоанатомические экспертизы тел погибших, экспертизы по оценке поврежденного имущества пострадавших, а также взрывотехнические и экспертизы на наличие взрывчатых веществ на поверхностях.
Однако официальная версия того, что и как взорвалось на мосту, в материалах дела появилась после интервью главы СБУ Василия Малюка (уже бывшего).
Что взорвалось?
В августе 2023 года глава СБУ Украины Василий Малюк раскрыл подробности операции. Он рассказал, что взрывчатка находилась в металлических цилиндрах со смесью гексогена, спрятанных в пленку.
Российские следователи также взяли за основу эту версию: на мосту сдетонировали 10 тонн взрывчатки в тротиловом эквиваленте, помещенные в металлические контейнеры. «В качестве основного заряда использовалось смесевое взрывчатое вещество типа „окислитель + горючее“ на основе твердого ракетного топлива, содержащего в качестве основных компонентов перхлорат и мелкодисперсные металлы, а для возбуждения детонации в качестве дополнительного детонатора использовалось взрывчатое вещество зарубежного производства на основе гексогена, наиболее вероятно, С-4 или РЕ-8», — указано в приговоре суда.
Устройство было приведено в действие с помощью системы GPS.
«Такое ощущение, что они подогнали версию под заявление украинцев. Взрывотехническая экспертиза спустя два месяца после интервью установила то, что рассказал Малюк. Но при этом в деле есть много белых пятен. Например, армянская таможня заявила: исключено, чтобы рентген не показал спрятанную взрывчатку».
Выступая в суде, сомнения в официальной версии высказывал и начальник Крымской таможни Александр Красножон. На вопрос о том, можно ли скрыть металлические элементы за пленкой, он ответил, что это невозможно.
По словам участников дела, даже точный вес груза вызывает сомнения. Цифра в 22 тонны строительной пленки, указанная в материалах, взята из сопроводительных документов. Однако весы на Крымском мосту странным образом не сработали, когда по ним проезжал автомобиль Юсубова. Грузчики же на складе в Армавире утверждали, что палеты с пленкой были легче.
«Мы все в принципе ожидали, что в один прекрасный момент <силовики —The Insider> примут какое-то решение о том, что дело слишком уж кривое: ни мотива, ни причинно-следственной связи. И нас однажды освободят в СИЗО или прямо в суде», — говорит один из фигурантов дела.
«На протяжении всего следствия я слышал от следователей, что они понимают: моей вины нет, но у них команда „сверху“ — посадить нас. Я отвечал, что прокуратура такое дело не пропустит, ведь в нем нет ни одного доказательства вины. В ответ слышал: „Там уже давно всё решено“. Верить в это не хотелось, и я не верил. Оставалась надежда на суд — невиновных же не могут осудить, это абсурд», — рассказывает еще один из осужденных.
Виновны, так как «не могли не понимать»
В феврале 2025 года Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону приступил к рассмотрению уголовного дела. Его рассматривал судья Валерий Опанасенко. Процесс по просьбе прокуратуры сделали закрытым.
«Судебные заседания шли, а мы просто спали. Там допрашивали почти сотню свидетелей, которые не имели к нам никакого отношения. А вектор вопросов был, как будто нас обвиняют в неуплате налогов или какой-то незаконной коммерческой деятельности. Никому не задали вопросов: вы имеете отношение к спецслужбам? Предлагали вам что-то, вербовали вас или как-то заинтересовали вас?» — рассказывает один из осужденных.
«На суде моя уверенность в справедливом исходе таяла с каждым новым заседанием. Вместо исследования действительно важных вещей, вместо проведения необходимых экспертиз судья интересовался, платил ли я налоги и сколько раз нарушил ПДД на машине», — говорит еще один из фигурантов дела.
По мнению участников дела, ни суду, ни представителям прокуратуры не было интересно установить какие-либо факты. Они просто выполняли формальные действия. Например, Соломко сначала отказался от дачи показаний, а потом, в конце процесса неожиданно заявил ходатайство о его допросе, но суд даже не стал его слушать.
27 ноября 2025 года судья Опанасенко признал всех фигурантов дела виновными в совершении теракта по указанию украинских спецслужб. В качестве доказательств вины суд использовал доводы: обвиняемые в силу наличия высшего образования и многолетнего опыта работы в бизнесе «не могли не понимать», что с грузом что-то не так, тем более, что на нем была наклейка UA.
Цитата из приговора суда
Как следует из совокупности исследованных доказательств, Соломко знал, что Цюркало ранее отбывал наказание в местах лишения свободы и сам называл себя «контрабандистом». Соглашаясь оказать Цюркало помощь в транспортировке «строительной пленки» путем оформления через других лиц не соответствующих действительности документов о происхождении, отправителе и получателе данного груза, Соломко, являвшийся образованным человеком, длительное время руководившим собственным крупным аграрным предприятием, не мог не понимать, что такой груз не является дефицитным или запрещенным к ввозу в Россию, поэтому осознавал, что в нем будут замаскированы другие предметы (вещества). При этом, получив от Цюркало фотографию груза, на котором имелись символы UA, и просьбу последнего не указывать, что груз из Украины, Соломко не мог не понимать, что доставка такого груза в Российскую Федерацию в период проведения СВО может представлять угрозу для окружающих. Несмотря на это Соломко решил оказать помощь малознакомому человеку.
«Когда мы получили на руки документы, там были ровно те же формулировки, которые были еще в обвинительном заключении. Всем, кто имел отношение к следствию, было очевидно, что мы не причастны. Все нам выражали соболезнования, сочувствие и говорили про невозможность повлиять на этот процесс. На месте нас мог находиться любой другой человек», — говорят обвиняемые.
Судья Опанасенко пошел еще дальше. Он указал в приговоре, что все обвиняемые в своей обычной жизни совершали различные нарушения. Например, работали без разрешений, недоплачивали налоги или просто нарушали правила дорожного движения. В итоге он назначил им пожизненное лишение свободы.
Цитата из приговора суда
Каждый из подсудимых создавал лишь образ «законопослушного гражданина» перед окружающими их лицами, тогда как в действительности ни один из них таковым не являлся. При этом осуществляемая каждым из подсудимых деятельность была направлена на максимальное извлечение прибыли, в том числе путем игнорирования действующего в России законодательства.
При этом ни один таможенник, проверяющий или представитель спецслужбы не был привлечен к ответственности.
Я не осужденный преступник, а заложник войны
The Insider удалось спросить осужденных, как они восприняли приговор суда и как живут с осознанием пожизненного срока. Мы не можем раскрыть, кому принадлежит какой ответ, поэтому назовем их условно «первый осужденный» и «второй осужденный».
Первый осужденный:
Нас обвинили в совершении одного из самых тяжелых преступлений, к которому мы не имеем никакого отношения. А люди, которые отправили нас на скамью подсудимых, это прекрасно знают.
Мы жили три года с занесенным над головой мечом. Находясь перманентно в таком состоянии, человек становится апатичным, сгорает психологически — внутри остается просто тление. Мозг выталкивает из головы мысли и воспоминания о семье, жизни и самом светлом.
Вот и во время оглашения приговора мы уже ничего не почувствовали. Думаю, это было видно по нашим лицам. И неважно, будь то пожизненное лишение свободы или срок в 30 лет — это не сильно меняет дело. Обвинение в терроризме и убийстве пяти человек само по себе уже страшное наказание и тяжкий крест, который мы несем без вины не только за кого-то другого, но и для кого-то...
Осознания, что это на всю жизнь, нет. Не потому, что не осознаю серьезность происходящего, а потому, что я знаю, что невиновен, и мое страдание и нахождение в тюрьме — это не отбывание наказания, а внешнее оформление чьих-то политических решений. Я не осужденный преступник — я скорее заложник войны.
Облегчает жизнь твердое осознание того, что правда на нашей стороне. Для того, чтобы хоть завтра оказаться на свободе, нужно всего лишь, чтобы суд вынес решение, основанное на законе РФ. И учитывая то, что решение суда было политическим, то и освобождение в какой бы то ни было правовой форме должно быть политическим решением.
Второй осужденный
На суде моя уверенность в справедливом исходе таяла с каждым новым заседанием. Всё было сделано для того, чтобы я не мог себя защитить. Поэтому приговор стал не громом среди ясного неба, а последним подтверждением того, о чем мне говорили с самого начала: всё было решено заранее.
Осознания, что это «на всю жизнь», нет. И, думаю, не придет. Потому что я невиновен и не могу принять этот приговор как окончательный. Именно это и позволяет мне держаться. Все мои родные и близкие это знают и поддерживают меня. Пока я сам не столкнулся с этой системой, я не мог и представить себе, что всё настолько плохо: что на черное говорят «белое» — и всё сходит с рук. Но понимание того, что правда на моей стороне, не дает сломаться.
К сожалению, такая судебная и следственная система строилась годами, поэтому рассчитывать на оправдание или изменение ситуации в ближайшее время не приходится. Теперь я могу однозначно говорить о сговоре между следствием, прокуратурой и судом.
Остается ждать и надеяться, что рано или поздно появится адекватный суд, который сможет вынести действительно справедливое решение на основе материалов дела, а не следуя чьим-либо указаниям. В моем деле для оправдания не нужно ничего искать: достаточно честно прочитать то, что в нем уже есть.
