Фильмосодержащий продукт. Как цензура убивает российский кинобизнес

14 июня, в день своего 75-летия, Александр Сокуров опубликовал открытое письмо Никите Михалкову, в котором уже не в первый раз поднял проблему цензуры в современном российском обществе, из-за которой в том числе и он, Сокуров, «лишен возможностей профессионального развития». 

В своем обращении режиссер предложил Михалкову «ознакомиться со списком фильмов, запрещенных минкультуры для демонстрации на территории страны» (37 названий), и помочь коллегам «с разблокированием этих запретов и восстановлением конституционных прав наших талантливых соотечественников».

В ответ Никита Михалков, с 1998 года бессменный председатель правления Союза кинематографистов РФ, придрался к фразе Сокурова, назвавшего его «одним из руководителей российского государства» («<...> коим, – парировал Михалков, – я никогда не являлся, не являюсь и являться не буду».), и предложил «переадресовать это письмо кому-нибудь из тех, кто действительно государством руководит». Тем самым он оставил обращение Александра Сокурова, по сути, без ответа и снял с себя ответственность за царящий в стране цензурный произвол.

Список же запрещенных картин, который приводит Сокуров, давно гуляет по интернету. Помимо фильмов самого автора письма, в него входят работы таких авторитетных режиссеров современного российского кино, как Илья Хржановский (несколько фильмов из цикла «Дау», мировая премьера на кинофестивале в Берлине), Наташа Меркулова и Алексей Чупов («Капитан Волконогов бежал», премьера на Венецианском кинофестивале), Владимир Мункуев («Нуучча»), Степан Бурнашев («Айта»), Наталия Мещанинова («Алиса не может ждать», сериал; «Один маленький ночной секрет», премьера прошла в Роттердаме), Александр Молочников («Монастырь», сериал), Клим Шипенко («Декабрь»), Виктор Гинзбург («Ампир V»), Резо Гигинеишвили («Пациент № 1», премьера на МКФ в Таллине), Семен Серзин («Рыжий»), Юрий Быков («Хозяин», премьера на МКФ в Женеве). The Insider подробно писал об этом.

Но жизнь не стоит на месте. В сети за это время появились не только письмо Александра Сокурова, но и сайт «Полочное кино», который содержит информацию уже о 66 запрещенных фильмах, преимущественно игровых. А за бортом остается еще и огромная часть неучтенных документальных картин. 

27 мая 2026 года две гильдии, входящие в состав Союза кинематографистов РФ (киноведов и кинокритиков, а также продюсеров и организаторов кинопроцесса), провели круглый стол на тему «Независимое кино России: проблема цензуры и самоцензуры».

Триггером для этого события послужило исключение минкультуры из программы МКФ «Зеркало» в Иваново, который прошел в июне этого года, фильма-альманаха «Любовь зимой». Одним из его режиссеров выступил известный киновед, автор книги «5000 фильмов. Рецензии за 50 лет» Сергей Кудрявцев. Он и инициировал этот разговор. В основе картины — обыкновенная любовная история, правда, в фильме есть эротические сцены. 

Официальную причину запрета фильма, по словам Кудрявцева, ему так никто и не объяснил. В социальных сетях он написал: «Видимо, покусились мы на традиционные нравственные ценности. Но как вообще исправлять демографическую ситуацию в стране, если запрещены теперь на экране даже гетеросексуальные отношения влюбленных».

Участники круглого стола в Союзе кинематографистов решили создать Экранную комиссию (видимо, по аналогии с Конфликтной комиссией Союза кинематографистов СССР, которая в годы перестройки разгребала брежневскую «полку» с запрещенными фильмами). 

Новый орган мог бы заняться новыми опальными картинами, предварительно получив официальный статус на пленуме союза 10 июня. Но, по-видимому, комиссия его и не получила. Во всяком случае, сайт организации, проанонсировав круглый стол, ничего о нем более не написал, а состоявшийся пленум Союза кинематографистов создал комиссию, как следует из сообщения на том же сайте, по кинообразованию и медиа-педагогике.

Расширение оснований для запретов в кино становится все более стремительным и массовым. С 31 июля 2025 года действует закон, который в придачу к другим драконовским мерам предусматривает еще и запрет фильмов, если в них содержатся материалы, дискредитирующие традиционные российские духовно-нравственные ценности. А формулировки этих ценностей при этом выглядят крайне размыто. Они словно даны на усмотрение общественности (а по факту — людей, которых государство назначает быть общественностью). 

Продюсер и режиссер Александр Войтинский в сюжете на РБК-ТВ признал, что в киноиндустрии есть «черные списки», в которые входят отвергнутые властью актеры и режиссеры. Но сюжет о цензуре в кинематографе вскоре был удален с сайта РБК. 

Творческое сообщество давно просит у государства понятных, основанных на законно закрепленных позициях правил игры, которые бы не зависели от мнения как анонимных цензоров из минкультуры, так и скандалистов–«общественников», способных превратить в злодея даже Чебурашку. Но четкого ответа на этот запрос как не было, так и нет. 

Предложение спецпредставителя президента по международному культурному сотрудничеству Михаила Швыдкого о создании цивилизованного института цензуры (по советскому образцу), высказанное летом прошло года в «Российской газете», так и осталось без внимания. Тем более что формирование такого института, как написал Швыдкой, потребует немалых денег.

Зато в интервью журналу «Эксперт» помощник президента и бывший министр культуры РФ Владимир Мединский заявил, что российская киноиндустрия нуждается в усилении контроля со стороны государства — на этот раз в части качества выпускаемой продукции. 

Мы имеем, сказал он, «груду посредственных кинопродуктов», а «контроль должен быть на всех этапах: идея, сценарий, съемки, реализация». Как это было, в понимании Мединского, в советском кино, когда от цензуры «была несомненная художественная польза», а «халтуру не пропускали в прокат».

Задача внедряемой цензуры — добиться не столько художественного качества фильмов, сколько пропагандистской эффективности вкладываемых в киноиндустрию средств. Создаваемые с этой целью картины не привлекают зрителей в кинотеатры — сколько-нибудь ощутимых денег в прокате они все равно не собирают. Телевидение или стриминговые платформы если и возьмут этот продукт, то в пакете с другими такими же фильмами и сериалами, которые все больше заполняют российское медиапространство.

Министр культуры России Ольга Любимова в интервью ИТАР-ТАСС на полях Петербургского международного экономического форума сказала: «Кассовые сборы наших фильмов на данный момент <за пять месяцев 2026 года. — Прим.The Insider.> составляют 23,7 млрд рублей». 

При этом о том, что с уходом голливудской продукции в 2022 году доходы киноиндустрии сократились на одну треть, а до 40% кинозалов оказались в замороженном состоянии, она не упомянула. Как и о том, что только 5 из 50 игровых фильмов, снятых в прошлом году при государственной финансовой поддержке, окупились в прокате.

Особая гордость министра при этом — фильмы об СВО. Правда, по словам Любимовой, квоты в этом вопросе нет: «Наша задача — поддержать все достойные сценарии, посвященные СВО и нашим героям, ребятам с фронта». Но и тут немалая доля лукавства. По другим данным, в прошлом году министерство культуры и Фонд кино поддержали только 12 картин о «спецоперации» (большинство — документальных). Но и они так не вышли на сколько-нибудь убедительные позиции в прокате. Качество остальных даже чиновникам из киносферы показалось слишком слабым. 

Самый заметный из этих фильмов — «Малыш» с Глебом Калюжным в главной роли — повествует об аполитичном рэпере из Донецка, который идет добровольцем «освобождать» Мариуполь, чтобы вытащить из осажденного города свою мать. 

За 13 прокатных недель при наличии 234 экранов фильм собрал чуть больше 43 млн рублей при бюджете (тут точных данных нет) не менее 180 млн (что означает, что фильм в масштабах огромной страны посмотрело порядка 100–120 тысяч зрителей). А с учетом части сборов, которые обычно забирают кинотеатры (50%), заработанные в прокате деньги составляют только 12% от средств, потраченных на производство фильма.

Немногим лучше была мелодрама «Позывной „Пассажир“» по сценарию Александра Проханова с Антоном Шагиным в главной роли. И тут главный герой — молодой писатель и аполитичный (до поры до времени) прожигатель столичной жизни, который едет на Донбасс, когда узнает, что там пропал без вести его родной брат. Прокатные сборы у этой картины чуть лучше, чем у фильма «Малыш»: за девять недель проката более 2000 экранов, собрано 57,5 млн рублей, что соответствует 140–160 тысячам зрителей и 16% окупаемости (и это, как и в первом случае, без учета затрат на рекламу).

Второй базовой темой минкультовского тематического планирования остается Великая Отечественная война. Она призвана поддержать «младшего брата» — тему СВО, что само по себе является еще и принципиальной идеологической установкой. Тут фильмы более резонансные — может быть, потому что основаны на популярных еще с советских времен литературных источниках. Например, «В списках не значился» (по Борису Васильеву) — героическая драма о защитниках Брестской крепости с Владимиром Машковым в главной роли. Или «Август» (по роману Владимира Богомолова «В августе 1944-го») — героико-психологический триллер с главным героем в исполнении Сергея Безрукова.

Однако резонанс — не всегда основа коммерческого успеха. Фильм с Машковым в прошлом году открыл Московский МКФ, но в прокате при бюджете в один миллиард рублей собрал только треть этой суммы (аудитория — 1,5 млн зрителей). 

Фильм же с Безруковым оказался успешнее: его сборы превысили один миллиард (что покрыло больше половины бюджета картины), а зрительская аудитория при этом составила 2,3 млн. Сравним (при всей некорректности подобного сравнения) с советскими фильмами о Великой Отечественной войне: «Они сражались за Родину» Сергея Бондарчука — 40,6 млн зрителей, «Офицеры» Владимира Рогового — 53,3 млн, «А зори здесь тихие» Станислава Ростоцкого — 66 млн.

Сегодняшние посетители кинотеатров устойчиво демонстрируют интерес прежде всего к «мирной повестке». Среди прокатных рекордсменов прошлого года такие фильмы, как «Волшебник Изумрудного города», «Папины дочки», «Финист. Первый богатырь». Среди лидеров первой половины этого года — «Чебурашка 2», «Простоквашино», «Буратино». За этими проектами стоят уже по четыре-пять миллиардов рублей, заработанных в прокате (что соответствует 11–13 млн зрителей, что совсем немало по нынешним временам). 

Легко заметить, что почти все эти названия — франшизы советского или постсоветского образца. Единственное новаторское в этом потоке исключение — байопик с Юрой Борисовым «Пророк. История Александра Пушкина». Картина вышла дерзкая, динамичная, с голливудским креном в аттракционность.

Но и тут возможна «подножка» в виде советского опыта, на который в иных случаях горячо ссылаются современные начальники. Лидеры общественного мнения 1970–80-х годов прошлого века (по версии журнала «Советский экран», читатели которого раз в год называли лучшие фильмы года) — такие картины, как «Калина красная», «Белый Бим Черное ухо», «Служебный роман», «Москва слезам не верит», «Вам и не снилось», «Жестокий романс», «Курьер». А это уже не только про зрительские сборы и самоокупаемость, но еще и про новые смыслы. За классическими ныне фильмами Шукшина или Рязанова, Меньшова или Шахназарова не стояли очевидные аналоги. Неслучайно, что именно эти картины стали в новое время поводом для создания ремейков, пародий и разного рода цитирования. Это естественным образом раздражает немалое число зрителей, не без оснований полагающих, что у современных художественных «второгодников», видимо, ничего своего за душой нет.

Российские власти перенаправляют финансовые потоки в сторону приоритетных тем или имен и лишают возможности работать того же Александра Сокурова или Бориса Хлебникова и Наталию Мещанинову, фактически попавших под запрет на профессию. 

Но при этом, как ни парадоксально, либо находятся частные деньги на картины «со смыслом», и тогда появляется фильм Сергея Члиянца «Ветер». Наиболее авторитетные киноинституции страны — премия «Ника» и «Белый слон» — назвали его лучшим фильмом прошлого года. Либо минкультуры «по остаточному принципу» финансирует биографический фильм о великом русском поэте. И тогда в фильме Бакура Бакурадзе «Лермонтов» возникает сумрачный гений в исполнении стендапера Ильи Озолина, которому «и скучно и грустно, и некому руку подать в минуту душевной невзгоды».

Малобюджетность, помноженная на экономическую и техническую доступность съемочной аппаратуры, — спасительное условие существования современного авторского кино. Современный зритель в России и за ее пределами мало об этом знает, но правдоискательские по смыслу и тонкие в художественном отношении картины в стране тем не менее снимаются и даже пробивают заслон прокатных удостоверений. 

В этом списке, по версии экспертов премии, киноведов и кинокритиков «Белый слон», такие фильмы, как «Вечная зима» (режиссер Н. Ларионов), «Здесь был Юра» (режиссер С. Малкин), «Каникулы» (режиссер А. Кузнецова), «Картины дружеских связей» (режиссер С. Райзман), «Папа умер в субботу» (режиссер З. Абдрахманова), «Фейерверки днем» (режиссер Н. Волова), «Чистый лист» (режиссер П. Кондратьева).

В авторском сегменте российское кино давно уже существует как аналог европейского — в скромных пределах, но с уверенным достоинством, а иногда и с большой внутренней отвагой. Даже гендерный тренд выполняется, а то и «перевыполняется», о чем свидетельствует и приведенный список фильмов (в нем большинство режиссеров — женщины). Чего не скажешь про «надводную», официальную часть киноиндустриального айсберга — она формируется неумирающей ностальгией по большому советскому стилю, за который так болеют Владимир Мединский и Никита Михалков. 

Никита Михалков, выступая 17 июня в Государственной думе, напомнил депутатам, что еще год назад обратился к Владимиру Путину «с просьбой о квотировании американского кино». Он предложил ввести «входной взнос в пять миллионов рублей для рассмотрения представляемой картины в России». Что тут же поддержал еще один кинодеятель — гендиректор Первого канала Константин Эрнст. Эти деньги, добавил он, «будут поддерживать отечественный кинематограф, это идея правильная».

Вопрос, однако, в том, где взять это американское кино в достаточном количестве, если Голливуд еще в 2022 году в знак протеста против вторжения России в Украину ввел санкции против российского медиарынка, а в киноафише минувшего месяца из 50 названий только семь представляли США (как правило, маленькие независимые кинокомпании — не Голливуд). 

Зато в другой части списка есть фильмы из дружественных стран — Индии, Китая, даже Кыргызстана, — которые вряд ли будут готовы платить по пять миллионов рублей за вход на российский рынок. Самое же главное: при нынешней приоритетности в прокате отечественное кино по своим мощностям в лучшем случае может предложить российскому зрителю только 30% репертуара.

Именно эту цифру, кстати, приводит министр культуры Любимова: такое прокатное пространство, мол, мы отвоевали у всего мира. На самом же деле прокат давно латает дыры, хотя бы частично компенсируя отсутствие премьерной голливудской продукции выпуском на экраны мировой киноклассики прошлых лет (в июне это были «Безумный Пьеро» Годара, «Восемь с половиной» Феллини и «Убить Билла» Тарантино). В российской же части репертуара 3 из 15 названий — это перенесенные на экран спектакли в постановках Гергиева, Кончаловского и Егора Перегудова.

Подозрительным образом все вместе это напоминает кинопрактику последних лет жизни Сталина — эпоху малокартинья, когда отсутствие полноценного репертуара в прокате компенсировалось выходом на экраны трофейных фильмов (из киноархивов поверженной Германии) и советских фильмов-спектаклей. Причина этого крылась в невозможности и страхе отечественных режиссеров осваивать современные темы. В ходу могли быть фильмы, снятые в «украшательском», как говорили в эпоху оттепели, духе. Главным жанром в русле репертуарного «верняка» в те годы стали биографические фильмы, где личность героя и даже род его занятия не имели существенного значения: главное, чтобы в глазах персонажей из прошлого был отблеск будущих кремлевских звезд.

Разница с мейнстримом дня нынешнего, который также сторонится сколько-нибудь актуальных тем, пожалуй, в том, что место байопиков в репертуаре занимают сказки. По словам Ольги Любимовой, на последнем питчинге в Фонде кино их было не менее 20%. 

Это значит, что среди киногероев следующих сезонов будут Снегурочка и Хоттабыч, Незнайка и Хозяйка Медной горы, царь Салтан и Электроник (героев новых сказок по-прежнему не видно). Так что семейная аудитория, о которой как о приоритетной говорит министр, наверное, будет довольна.

Мединский в интервью «Эксперту» заявил, что в кино «слишком много государственных денег и слишком мало рыночных инструментов». И тут же, видимо, сам того не осознавая, предложил эти механизмы похоронить. Ведь его предложение ввести контроль «на всех этапах: идея, сценарий, съемки, реализация» на практике может означать только свертывание всякого предпринимательства в сфере кинематографии и подмену господдержки госзаказом.

Немалая часть кинематографистов — из тех, кто жаждет сотрудничать с государством по узаконенным правилам, — этому, скорее всего, даже обрадуется. Но сколько средств потребуется государству, чтобы обеспечить всю производственную цепочку госконтроля — от внедрения законодательства до создания новых исполнительных структур, учитывая кадровый дефицит правильно обученных, но при этом действительно образованных цензоров-редакторов?

Высказанная в интервью Мединским формула «снял барахло — переделывай» (причем за свой счет) на практике будет означать полный коллапс отрасли. При молчаливом участии экспертного сообщества ура-патриотизм Никиты Михалкова застопорит кинопрокат, а «забота о качестве» Мединского — производство. 

20 октября 2025 года директором департамента кинематографии министерства культуры РФ была назначена Анна Ярина. Впервые с момента создания департамента эту должность занял не киновед или экономист с профильным ВГИКовским образованием, а специалист по медиаменеджменту. Яриной 25 лет, она дочь начальника управления по внутренней политике Администрации Президента РФ Андрея Ярина. И это назначение — еще одно свидетельство того, что отрасль, с точки зрения власти, должна прежде всего работать на пропаганду, с чем, надо полагать, она до сих пор плохо справлялась.