Подбитый в Мали российский вертолет Ми-8 стал лишь одним из многих примеров активных атак движения «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин» и их туарегских союзников из Фронта освобождения Азавада на военные и государственные объекты хунты в Мали, которую Россия безуспешно пытается защитить. Ранее с похожей проблемой столкнулся Запад. Вслед за французскими войсками российский «Африканский корпус» получил болезненный удар, который может привести к развалу сложившейся системы российского влияния в Западной Африке. Под угрозой режим не только Мали, но и хунты в соседних Буркина-Фасо и Нигере. История, похоже, не ограничится сменой власти: Мали может распасться как полноценное государственное образование.
Что происходит после атаки исламистов и туарегов?
25 апреля 2026 года объединенные силы связанного с «Аль-Каидой» исламистского движения «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин» (JNIM) и их туарегских союзников из Фронта освобождения Азавада (FLA) атаковали военное правительство Мали во главе с дружественным Москве лидером Ассими Гойтой. Для правящей хунты масштабное наступление сразу на нескольких направлениях, с подрывами заминированных автомобилей и ударами беспилотников по ключевым фигурам режима, оказалось неожиданностью. Террорист-смертник направил автомобиль, начиненный взрывчаткой, в резиденцию министра обороны Мали Садио Камары, в результате чиновник погиб. Также был убит глава военной разведки Модибо Коне.
Нападение на резиденцию министра произошло в Кани — хорошо охраняемом гарнизонном городе и одном из опорных пунктов хунты неподалеку от столицы Мали Бамако. Гибель Камары стала не просто символическим ударом. Его считали главным архитектором военной стратегии Мали и основным связующим звеном с российскими военными советниками. Как на Западе, так и в странах Сахеля Камару рассматривали как одного из ключевых создателей укрепляющегося союза Мали с Россией.
На Западе и в странах Сахеля Камару рассматривали как одного из ключевых создателей союза Мали с Россией
Гибель министра нарушила баланс сил внутри хунты. Убийства продемонстрировали уязвимость правящей группировки и породили предположения, что повстанцы пользовались детальной разведывательной информацией от сообщников внутри государственных структур. Вероятно, наступление было тщательно спланировано: бойцы JNIM и FLA использовали диверсантов, переодетых в форму малийской армии. По сообщениям, нападавшие атаковали военные казармы, аэропорты, разведывательные объекты и дома высокопоставленных чиновников.
Одновременно с атаками в Бамако и его окрестностях повстанцы штурмовали города Мопти и Севаре к северу от столицы, а также Гао в центральной части Мали. К 27 апреля бойцы JNIM и FLA заявили о взятии под контроль северного города Кидаль и вытеснении размещенного там контингента российских наемников — так называемого «Африканского корпуса». Российские и малийские войска в ряде городов предпочли договориться об отступлении, а не сражаться до конца.
Сообщается, что как в Кидале, так и в Тессалите российский персонал «Африканского корпуса» покинул позиции под эскортом сил повстанцев. Это формирование, пришедшее на смену группе Вагнера Евгения Пригожина, действует как частная военная компания, однако напрямую контролируется Министерством обороны России. Именно поэтому унижение «Африканского корпуса» в Кидале выглядит столь значительным.
Кидаль, давно считавшийся стратегически и символически важным, вновь вышел из-под контроля правительства. Для хунты это стало особенно болезненным ударом, поскольку в 2023 году она представляла возвращение этого города под контроль властей как доказательство того, что поддерживаемые Россией военные операции добиваются успеха там, где потерпели неудачу французские силы и миссии ООН. Однако в конце апреля 2026 года всего за несколько дней повстанческие и джихадистские силы фактически свели эти достижения на нет.
В течение нескольких недель после наступления Мали столкнулась с масштабными территориальными потерями, внутренними политическими чистками, нарастающими гуманитарным кризисом и неопределенностью вокруг будущего российского присутствия в Сахеле. Атмосфера в стране становится все более напряженной.
Агентство Reuters писало, что власти ищут возможных сообщников нападавших среди военных, проверяют, участвовали ли военнослужащие в атаках или содействовали их проведению. Подобные подозрения свидетельствуют о глубоком недоверии внутри вооруженных сил и опасениях, что режим расколется на враждующие фракции. Именно нарастающее чувство паранойи внутри хунты, по всей видимости, подтолкнуло Ассими Гойту после гибели Камары назначить министром обороны страны самого себя.
В свою очередь повстанцы усиливают экономическое и психологическое давление на правящую хунту, окружая столицу. Согласно последним сообщениям, они пытаются блокировать маршруты снабжения Бамако, срывать поставки топлива и фактически создавать вокруг столицы условия осады. В стране введены комендантский час и чрезвычайные меры безопасности, а в военных кругах распространяются слухи о подготовке переворота.
После первоначального шока правительство Гойты все же продемонстрировало определенную устойчивость и при поддержке российских союзников начало серию контратак. Так, в последние дни силы режима и «Африканского корпуса» нанесли авиаудары по удерживаемому повстанцами Кидалю. Представитель военных властей на недавней пресс-конференции заявил, что малийские силы «нейтрализовали несколько сотен террористов».
Независимо от исхода нынешнего обострения ситуации в Кидале, Кани и других районах Мали престижу военного режима страны и его кремлевских покровителей уже нанесен серьезный удар. Все еще довольно шаткие претензии Москвы на рост влияния в стратегически важном регионе Сахеля — а значит, и шире, в странах Глобального Юга — поставлены под сомнение.
Репутационные потери Турции
Участие Турции в делах Сахеля освещалось на Западе не так широко, как российское. Однако Анкара, судя по всему, тоже понесла репутационные потери на фоне продолжающегося кризиса.
После переворотов 2020–2021 годов в Мали Турция, как и Россия, стала для страны альтернативным партнером. Турция поставляет малийским вооруженным силам ударные беспилотники BayraktarAkinci, обучала малийских военных и расширяла оборонное сотрудничество. Турецкие военные технологии заняли центральное место в стратегии борьбы хунты с джихадистскими и сепаратистскими группировками. Взамен Анкара использовала это партнерство для укрепления своего геополитического влияния в Сахеле.
Очевидная неспособность базирующейся в Бамако хунты и ее российских и турецких покровителей предвидеть стремительное наступление повстанцев или быстро его остановить может серьезно повлиять на расстановку внутренних и внешних сил, борющихся сегодня за влияние в Сахеле. Это также будет иметь значительные последствия для мировой геополитики и даже для конфликтов, происходящих за тысячи километров от Западной Африки.
Унижение Путина после ухода Франции
«Африканский корпус» возник в результате рокового конфликта между Евгением Пригожиным и Владимиром Путиным — конфликта, который в определенный момент привел к походу ветеранов группы Вагнера на Москву. Учитывая эту историю, неспособность корпуса соответствовать репутации своего предшественника в Центральной и Западной Африке сулит возможные проблемы для будущего самой структуры и становится унижением как для Кремля, так и лично для Путина.
Москва предлагала западноафриканским клиентам услуги своих наемников как альтернативу тем отношениям, которые долгое время связывали их с бывшими колониальными метрополиями, прежде всего с Францией. Мали и другие государства Сахеля постепенно разочаровались во Франции, поскольку местные элиты — особенно молодое поколение — стали воспринимать почти десятилетнее французское военное присутствие как неэффективное, патерналистское и связанное со старыми моделями постколониального влияния.
Местные элиты воспринимали французское военное присутствие как неэффективное, патерналистское и связанное с постколониальным влиянием
Франция вмешалась в ситуацию в Мали в 2013 году, начав операцию «Серваль». Первоначально эта операция пользовалась широкой поддержкой после освобождения Тимбукту от исламистов и остановки наступления джихадистов на Бамако. Однако по мере того, как конфликт распространялся на территорию Мали, Буркина-Фасо и Нигера, уровень нестабильности лишь рос, несмотря на присутствие тысяч французских военнослужащих, миротворцев ООН и многомиллиардную международную помощь. Все больше мирных жителей задавались вопросом: почему насилие продолжает расширяться, если зарубежные операции, как утверждается, приносят успех?
«Ограниченные результаты» французских операций, прежде всего операции «Бархан», стали одной из главных причин краха регионального влияния Франции. Одновременно критики обвиняли Париж в том, что он относится к государствам Сахеля как к младшим партнерам и сохраняет неоколониальное влияние посредством военных соглашений, политического давления и экономических связей, уходящих корнями в патерналистское колониальное наследие.
Многие жители Сахеля считали, что французское военное присутствие игнорирует местные проблемы и одновременно поддерживает коррумпированные или непопулярные элиты. Позднее военные хунты в Мали, Буркина-Фасо и Нигере использовали антифранцузские настроения для оправдания высылки французских войск и миротворцев ООН, одновременно представляя себя защитниками национального суверенитета.
Сахель, НАТО и группа Вагнера
Недоверие к Соединенным Штатам в регионе формировалось более постепенно, однако росло параллельно с общим разочарованием в западной политике безопасности в Сахеле. Хотя Вашингтон играл менее заметную роль, чем Париж, США поддерживали возглавляемые Францией контртеррористические операции, предоставляя разведданные, логистику, беспилотное наблюдение и программы военной подготовки. Поэтому многие жители Сахеля стали воспринимать США как часть той же системы безопасности, которая не смогла остановить распространение джихадистских группировок.
Некоторые местные критики связывали нестабильность в Сахеле с интервенцией НАТО в Ливии в 2011 году, утверждая, что распад ливийского государства наводнил регион оружием и вооруженными формированиями. После серии переворотов в Мали, Буркина-Фасо и Нигере военные лидеры все чаще представляли и Францию, и Соединенные Штаты как внешние силы, больше заинтересованные в сохранении стратегического влияния, чем в обеспечении стабильности на местах. И вновь неспособность западных игроков остановить рост джихадизма и сепаратизма в Сахеле усилила антизападные настроения, которыми воспользовались лидеры переворотов.
В то же время российские кампании влияния активно продвигали нарративы, изображающие западные правительства ненадежными и преследующими исключительно собственные интересы. Общественное недовольство также подогревало то, что западные государства избирательно сотрудничают с авторитарными режимами, когда это отвечает их интересам в сфере безопасности. В результате антизападная «суверенистская» риторика стала центральным элементом политической идентичности сахельских хунт и созданного ими нового регионального блока — Альянса государств Сахеля.
Растущее отчуждение франкоязычной Африки от ее западных партнеров открыло России путь к усилению влияния в регионе. Продвигаясь в Сахель, Москва опиралась на смесь эмоционально насыщенной пропаганды, подчеркивавшей приверженность Кремля идеалам антиимпериализма, антиколониализма, суверенитета и многополярного мира, а также на обещание действовать «жесткой рукой» в борьбе с исламистскими и сепаратистскими повстанцами.
Продвигаясь в Сахель, Россия опиралась на смесь эмоционально насыщенной пропаганды и обещание действовать «жесткой рукой»
Это обещание воплощалось с особой жестокостью сначала группой Вагнера Евгения Пригожина, а после ее роспуска — «Африканским корпусом». В марте 2022 года российские наемники и их малийские союзники, как сообщается, совершили массовые убийства в деревне Моура в центральной части Мали. Они устроили расправу, жертвами которой стали почти пятьсот жителей, включая предполагаемых джихадистов. Подобная крайняя жестокость российских наемников и их тесное сотрудничество с военными режимами не позволили Бамако восстановить контроль над неспокойными районами страны.
Ухудшение ситуации
С приходом к власти военных хунт в Мали, Нигере и Буркина-Фасо в 2020–2023 годах ситуация в Сахеле продолжила ухудшаться. Сегодня глобальная джихадистская активность наиболее заметно представлена именно на Африканском континенте, прежде всего в регионе Сахеля, где число столкновений между такими исламистскими движениями, как JNIM, и местными правительствами выросло на 42% в период с 2024 по 2025 год. По последним данным, почти 80% всей глобальной активности «Исламского государства» теперь фиксируется в Африке, главным образом в странах Сахеля.
Этот контекст необходим для того, чтобы в полной мере оценить масштаб проблемы, с которой сейчас столкнулись союзные России сахельские лидеры вроде Ассими Гойты. Союз с Москвой строился на обещаниях стабильности и безопасности. Повернувшись в сторону России, военные режимы Мали, Нигера и Буркина-Фасо фактически сделали ставку на жесткого и обладающего значительными ресурсами партнера, не связанного с наследием европейского колониализма и потому отвечавшего их антизападным настроениям.
Однако после того, как повстанцы вновь захватили северомалийские города Кидаль и Тессалит, эти неудачи подорвали один из ключевых нарративов, продвигаемых малийской хунтой: представление о том, что Россия сумела добиться успеха там, где потерпели поражение Франция и Организация Объединенных Наций. После событий 25 апреля военному правительству будет трудно и дальше изображать Россию как стабилизирующую силу в Сахеле. В лучшем случае теперь она выглядит партнером, ограничения которого стали слишком очевидны.
Россия теперь в лучшем случае выглядит партнером, ограничения которого стали слишком очевидны
Этот провал также ставит под сомнение легитимность военного режима, который не способен эффективно контролировать и защищать собственную территорию. На региональном уровне кризис вызвал тревогу по всему Сахелю. Мали, Буркина-Фасо и Нигер, управляемые военными хунтами, пошли по схожему пути укрепления суверенитета путем передачи власти в руки военных. Однако апрельское наступление продемонстрировало уязвимость всех трех режимов — успех повстанцев в Мали может вдохновить их союзников на более масштабные наступательные действия и в других странах региона.
Кризис имеет и более широкие геополитические последствия. После ослабления французского влияния Мали стала одним из важнейших африканских партнеров России в сфере безопасности. Очевидная неспособность поддерживаемых Москвой сил остановить наступление повстанцев наносит удар по военной репутации России в тот момент, когда она продолжает вести развязанную ею агрессивную войну против Украины. Если Россия и дальше будет терять свои позиции в регионе Сахеля, это может значительно ослабить ее позиции в других частях Африки, а также снизить привлекательность Москвы для других незападных игроков.
Мрачные прогнозы
Таким образом, события после 25 апреля, вероятно, означают не просто временное военное поражение. Они выявили структурные слабости государственных институтов Мали, хрупкость модели безопасности, на которую опирается хунта, а также ограниченность новых партнерств, выстроенных в противовес Западу и ЭКОВАС (Экономическое сообщество стран Западной Африки).
Военные власти оправдывали авторитарное правление обещаниями стабильности, суверенитета и победы над повстанцами. Вместо этого страна вступила в новую стадию конфликта, которая характеризовалась скоординированными наступлениями повстанцев, территориальной раздробленностью, внутренней политической нестабильностью и обострением гуманитарного кризиса.
Аналитики все чаще предупреждают, что Мали может войти в затяжной период фрагментации, при котором государство утратит эффективный контроль над значительной частью севера и центра страны, а хунта будет все сильнее зависеть от репрессий, иностранных наемников и чрезвычайных мер ради собственного выживания. Одновременно успех повстанцев может спровоцировать новые переходы военных на их сторону и усилить межэтническую напряженность, прежде всего в отношении общин фульбе и туарегов, которых власти подозревают в симпатиях к мятежникам.
Однако союз между JNIM и FLA вряд ли долго продержится, поскольку обе группировки в конечном итоге преследуют несовместимые политические цели. FLA добивается автономии или независимости Азавада на севере Мали, опираясь на туарегский национализм. JNIM же стремится создать более широкий исламистский порядок, основанный на шариате, на территории Мали и всего региона Сахеля.
Мали уже переживала подобную ситуацию в 2012 году, когда туарегские повстанцы и джихадисты сначала совместно выступили против государства, а затем вступили в ожесточенное противостояние друг с другом. Нынешнее сотрудничество, по всей видимости, объясняется не столько идеологической близостью, сколько общим стремлением ослабить хунту и вытеснить поддерживаемые Россией силы. После закрепления территориальных успехов коалиция может быстро расколоться из-за споров о системе управления, налогообложении, этническом влиянии и контроле над маршрутами контрабанды.
Сотрудничество группировок объясняется общим стремлением ослабить хунту и вытеснить поддерживаемые Россией силы
Еще одна серьезная опасность заключается в том, что экстремистское насилие против мирного населения или попытки JNIM навязать религиозное правление могут оттолкнуть туарегские сообщества и международных симпатизантов сепаратистского движения. Внешние игроки — включая Алжир, государства ЭКОВАС, Турцию и Россию — также могут попытаться использовать противоречия между группировками, чтобы не допустить формирования единого антиправительственного фронта.
Один из главных уроков судьбоносных недель конца апреля и мая заключается в следующем: такие джихадистские политические движения, как JNIM, или сепаратистские группировки вроде FLA могут устанавливать контроль над огромными территориями и успешно бросать вызов национальным правительствам, которые они стремятся свергнуть.
Ирония в том, что идеи многополярности и суверенитета, которые Кремль столь активно продвигал и с определенным успехом использовал для выстраивания союзов с различными военными и авторитарными режимами по всему миру, теперь начинают оборачиваться против самих россиян и их местных партнеров. Погружающийся в беззаконие Сахель демонстрирует суровую реальность многополярности: не встречающая сопротивления повстанческая армия продвигается через пустыню, устраняет руководство режима, штурмует базы наемников и угрожает военному правительству, укрывшемуся в столице.
