На фоне противоречивых заявлений о мирных переговорах с Ираном США стягивают новые войска на Ближний Восток. Спустя четыре недели американо-израильской кампании против Исламской Республики последняя сохраняет удивительную стойкость. Несмотря на уничтожение ПВО и ликвидиацию руководящей элиты, ни иранский режим, ни армия страны не демонстрируют признаков коллапса. Де-факто заблокированным остается Ормузский пролив — Иран использует контроль над мировыми ценами на нефть как свой главный военный ресурс. Местное население не спешит выходить на протест: после ударов по гражданской инфраструктуре и жертв среди мирных жителей в стране наблюдается эффект «сплочения вокруг флага». Контроль над Корпусом стражей исламской революции захватывает молодое, более радикализированное поколение. КСИР не заинтересован в урегулировании конфликта без значительных уступок со стороны США, а Дональд Трамп не готов к компромиссам, считает старший научный сотрудник Королевского объединенного института оборонных исследований (RUSI) Антонио Джустоцци.
Иран без ПВО
Если первые удары по Ирану в конце февраля шокировали уничтожением значительной части руководящей верхушки страны, то последующие две недели удивили уже устойчивостью Исламской Республики. К третьей неделе у Ирана фактически не осталось систем ПВО, и силы США и Израиля получили возможность наносить удары почти по всей его территории без ограничений. Несмотря на это, Тегеран сохранил способность фактически блокировать Ормузский пролив и запускать ракеты и беспилотники по целям по всему региону.
Уничтожение иранской ПВО стало скорее провалом военно-воздушных сил страны, нежели достижением израильтян и американцев. Как уже отмечалось, еще во время Двенадцатидневной войны летом 2025 года технологически отсталая и слабо интегрированная система обороны оказалась бессильна перед противником, а на ее модернизацию требовалось время.
Уничтожение иранской ПВО стало скорее провалом военно-воздушных сил страны, нежели достижением израильтян и американцев
Иранцы пытались решить проблему, закупив в Китае 7–8 батарей дальнобойных зенитных ракет HQ-9B. Поставки начались в конце лета. Радарные системы YLC-8B, предназначенные для обнаружения малозаметных летательных аппаратов и работы в связке с HQ-9B, начали поступать только в феврале 2026 года. По данным источников в Корпусе стражей исламской революции, китайские технические специалисты и военные советники, сопровождавшие эти системы, покинули Иран за день до начала войны.
За столь короткий срок иранские операторы не могли полноценно освоить эти системы, особенно YLC-8B. Кроме того, новая сеть HQ-9B и YLC-8B так и не была интегрирована с уже существующей. В итоге воздушной угрозе противостояли две параллельные, не связанные между собой системы.
Сеть HQ-9B/YLC-8B стала одной из главных целей для Израиля и США. Уже ко второй неделе войны все китайские ракетные комплексы были уничтожены; по словам источника в иранских вооруженных силах, в строю оставались лишь один-два радара. Руководство, по всей видимости, было сильно разочаровано и заявляло о неэффективности китайской техники. Однако, судя по всему, ни сами системы, ни их операторы не были готовы к полноценным боевым действиям, особенно после ухода специалистов со стороны поставщика.
Оставшаяся часть иранской ПВО оказалась ненамного надежнее. По данным источника в ВВС страны, к третьей неделе войны в рабочем состоянии оставалась только одна из четырех батарей С-300, около шести батарей Bavar 373 — самой современной системы иранского производства — и значительное число менее мощных комплексов.
Ни С-300, ни Bavar 373 не способны обнаруживать, а тем более сбивать малозаметные самолеты. Кроме того, как признают источники, Иран значительно уступает США и Израилю в сфере радиоэлектронной борьбы. В итоге эти комплексы могли сбивать лишь вражеские беспилотники.
Приспосабливаться и выживать
В сложившейся ситуации Иран мог бы использовать имеющиеся ресурсы более гибко — например, периодически отключать системы ПВО, чтобы усложнить для Израиля и США их подавление. По словам источника в иранских ВВС, сейчас такие действия предпринимаются, но уже слишком поздно, и к тому же осталось сравнительно мало систем.
После нейтрализации иранской ПВО Израиль и США сосредоточились на ударах по позициям баллистических ракет, а также по ракетным заводам и производствам беспилотников. Сначала эти действия были довольно успешными, поскольку после войны в июне 2025 года Иран не успел адаптироваться в полной мере: военные начали переход на мобильные пусковые установки, но к 28 февраля все еще оставалось много стационарных площадок, которые были быстро уничтожены. Нападавшим удалось обнаружить часть подземных ракетных баз, а также как минимум по одному заводу по производству ракет и беспилотников, и разрушить их с помощью противобункерных бомб.
Однако, столкнувшись с экзистенциальной угрозой, Иран адаптировался и начал координировать ракетные пуски так, чтобы снизить риск обнаружения и уничтожения своих позиций. Общее число запусков иранских ракет в начале войны сократилось, но затем стабилизировалось.
По данным источника в ВВС, к концу первой недели было уничтожено почти две трети пусковых установок баллистических ракет, а к четвертой в строю оставалось около четверти. Оставшиеся мобильные расчеты действуют быстро: выходят из укрытий, осуществляют запуск и возвращаются обратно за считаные минуты, поэтому их потери заметно сократились. Таким образом, к четвертой неделе войны Иран по-прежнему мог ежедневно запускать по несколько десятков баллистических ракет и беспилотников.
Важнее всего, что фактическая блокада Ормузского пролива со стороны Ирана оставалась без ответа в первые три с половиной недели войны. Сначала она обеспечивалась в основном с помощью беспилотников, хотя применялись и отдельные ракеты, запускавшиеся с побережья, а также морские дроны и быстроходные катера.
Затем, вероятно ожидая попытки США захватить контроль над проливом, иранские силы, по словам источника в ВМС, начали устанавливать «умные» магнитные мины, которые можно активировать и деактивировать по мере необходимости. В такой ситуации авиаудары США по иранским объектам на побережье в районе Ормуза могут лишь снизить или устранить угрозу применения противокорабельных ракет, но не затрагивают другие вооружения.
Cуда в Ормузском проливе, март 2026
Любая попытка силой открыть Ормузский пролив поставила бы американские военные корабли под угрозу подрыва на минах, ударов беспилотников и, возможно, ракетных обстрелов. Разминирование заняло бы несколько недель и проходило бы под огнем. Иными словами, к четвертой неделе войны США так и не нашли способ восстановить судоходство через Ормуз.
Дональд Трамп даже допускал, что эту задачу можно переложить на страны, активно использующие пролив для торговли, то есть на союзников США. Иранский режим рассматривает контроль над Ормузом и его влияние на мировые цены на нефть и газ как свой главный ресурс в этой войне.
Сплочение вокруг флага
Несмотря на интенсивные бомбардировки и обезглавливание политической и военной элиты Ирана, к четвертой неделе войны все еще не наблюдалось признаков распада вооруженных сил. Напротив, моральный дух в их рядах, по всей видимости, лишь вырос, поскольку США своими действиями демонстрировали отсутствие четкой стратегии и подготовки.
О том, что армия сохраняет устойчивость, говорят и курдские командиры, и политические лидеры. Уже три недели они пытаются наладить контакт с проправительственными формированиями курдов на западе Ирана и убедить их перейти на свою сторону, но получают лишь отказы.
Оценить настроения внутри страны трудно, но имеющиеся ограниченные данные указывают: после ожиданий смены режима в начале войны отношение значительной части населения к израильско-американской кампании становится все хуже.
Удары по больницам, историческим объектам и энергетической инфраструктуре, а также рост числа жертв среди мирного населения вызывают сомнения в реальных целях этой кампании. Доля тех, кто верит в сценарий смены режима, сокращается. Все больше людей склоняются к тому, что речь идет о попытке разрушить иранское государство в принципе. Источник в КСИР, который еще несколько недель назад скептически оценивал перспективы режима, говорит об эффекте «сплочения вокруг флага»: растет число добровольцев, вступающих в ряды КСИР и «Басидж».
Отношение значительной части населения Ирана к израильско-американской кампании становится все хуже из-за ударов по гражданской инфраструктуре и жертв среди мирных жителей
По информации упомянутых выше источников, которые ежедневно отслеживают настроения курдского населения внутри Ирана, даже среди противников режима многие впечатлены его способностью воевать одновременно с США, Израилем и странами Персидского залива и при этом сохранять устойчивость.
В КСИР считают, что в стране по-прежнему действуют десятки «ячеек Моссада» — вооруженные группы численностью по несколько десятков человек каждая, готовые выступить при первой возможности. Однако, несмотря на неоднократные призывы наследника последнего иранского шаха Резы Пехлеви, люди не выходят протестовать на улицы. Как еще в июне прошлого года отмечали некоторые критики режима, трудно поверить, что те, кто стоит за резней в Газе, желают Ирану добра.
КСИР молодеет и радикализируется
За несколько недель «обезглавливающие» удары США и Израиля резко ускорили и так уже начавшийся процесс трансформации иранского режима. Воздушная кампания действительно запустила изменения, но, судя по всему, не в том направлении, на которое рассчитывала администрация Трампа.
В стране не осталось влиятельных политических фигур, способных контролировать или сдерживать КСИР и связанные с ним структуры. О движении к какому-либо подобию «венесуэльского сценария» речи и вовсе не идет. Последним иранским политиком, потенциально способным на такие шаги, был Али Лариджани, убитый 17 марта. Моджтаба Хаменеи, назначенный новым верховным лидером, слишком тесно связан с КСИР, чтобы играть сдерживающую роль. Кроме того, он серьезно ранен и не может управлять страной в ежедневном режиме. По слухам, его могли перевезти в Россию на лечение, но достоверно известно лишь то, что доступ к нему имеют очень немногие.
Последним иранским политиком, потенциально способным реализовать «венесуэльский сценарий», был Али Лариджани, убитый 17 марта
По словам источников в КСИР, власть внутри организации сосредотачивается в руках «молодого поколения» на фоне перехода к децентрализованным операциям, начавшимся сразу после первой волны ударов. Это поколение настроено радикально и готово к решительным действиям, а представители «старой гвардии», к которой относились, например, Али Хаменеи и Али Лариджани, уже не могут его сдерживать.
Политиков молодежное крыло воспринимает как помеху для ведения войны. По их мнению, нужно бить по самым уязвимым местам противника — прежде всего по энергетической инфраструктуре стран Персидского залива — и делать это максимально жестко.
Министерство иностранных дел Ирана и президент Масуд Пезешкиан опасаются, что подобная тактика надолго испортит отношения с государствами Залива. Однако молодое поколение КСИР, поддержанное немногими оставшимися старшими командирами, также придерживающимися радикальных взглядов, уверено, что если к концу войны страны Залива будут вынуждены считаться с Ираном, то в итоге пойдут на компромисс.
Так или иначе, Пезешкиан не контролирует КСИР, а его прежний командующий Мохаммад Пакпур — представитель умеренного крыла, которому как раз и поручалось сдерживать организацию, — погиб вместе с Хаменеи 28 февраля. Может ли стратегия молодого поколения КСИР оказаться эффективной?
Источники утверждают, что у страны есть большие запасы беспилотников — до 100 тысяч, накопленных еще до войны. Удары США и Израиля уничтожили лишь небольшую долю этих запасов. Производство продолжается и сейчас, хотя примерно вдвое медленнее — до начала кампании выпускались по несколько тысяч дронов ежемесячно.
Часть заводов еще не обнаружена, а по всей стране создаются небольшие сборочные линии, которые трудно выявить и атаковать. С запасами ракет ясности меньше. По словам тех же источников, из-за недоверия внутри КСИР — на фоне опасений проникновения израильских агентов — даже в самой организации не раскрывались точные данные о количестве ракет и местах их размещения. Главная проблема для «молодого крыла» Корпуса — нехватка пусковых установок, особенно ракетных, поскольку их производство занимает больше времени.
Другим слабым местом Ирана остается инфраструктура, крайне уязвимая с воздуха. Новые атаки на нефтегазовые объекты после удара Израиля по месторождению в Южном Парсе 18 марта выглядят менее вероятными, так как это может привести к резкому росту цен, однако Дональд Трамп уже допускал возможность ударов по энергетической инфраструктуре. В КСИР считают, что смогут ответить масштабными ударами по энергообъектам и установкам опреснения воды в странах Персидского залива, и уже предупреждали об этом.
В последние дни уверенность КСИР в возможности довести этот конфликт до успешного исхода, судя по всему, все больше укрепляется. Однако, как и у администрации Трампа, у организации нет понятного пути выхода из кризиса. Реалистичного сценария завершения войны пока не предложено: требования Ирана для открытия Ормузского пролива, включая выплату репараций, выглядят невыполнимыми. КСИР не заинтересован в том, чтобы позволить США выйти из войны без серьезных уступок, но и Дональд Трамп не готов к явным компромиссам с Ираном.
