Конец эры Виктора Орбана вызвал эйфорию в элитах ЕС, объединив самых разных политиков. The Guardian пишет о «ликовании», цитируя лидеров Евросоюза — от испанского премьера Педро Санчеса до его польского коллеги Дональда Туска. Даже скупой на эмоции канцлер ФРГ Фридрих Мерц заявил о «большой благодарности» и «облегчении». Слово «победа» используется в первую очередь, когда говорят не о венгерском победителе Петере Мадьяре, а о европейском единстве и восстановлении дееспособности. Но пока проблема правопопулизма далеко не решена, считает немецкий политолог Дмитрий Стратиевский: это связано среди прочего с ростом расходов на фоне сложной социально-экономической ситуации и с отсутствием единства в вопросе о том, каким должен быть европейский военно-политический союз.
Проигрыш автократа как признак здоровья
Орбана вряд ли можно сравнить с его коллегами, также изрядно досаждавшими Брюсселю. Например, со словацким премьером Робертом Фицо, ставшим из «образцового» социал-демократа популистом, или Беатой Шидло и Матеушем Моравецким, правоконсервативными главами правительств Польши от партии «Право и справедливость», продвигавшими антимигрантскую позицию и национальный эгоизм.
Орбан был символом подрыва европейского единства, фактически возведенного в абсолют. Это был краеугольный камень его политической деятельности. Он сознательно пересекал официальные и неофициальные «красные линии», сближаясь с Владимиром Путиным, принимая антидемократические законы, сокращая свободу слова и судов и фактически соглашаясь — лишь в угоду личным амбициям — с многомиллиардными убытками Венгрии в виде замораживания европейского финансирования, сокращения инвестиций и ущерба имиджу государства.
Орбан действовал зачастую иррационально, но при этом имел успех, заставляя европейских грандов идти на уступки и зарабатывая политические очки в глазах своих сторонников внутри страны. Поэтому уход Орбана — это знаковое явление, окончание весьма неприятного для ЕС периода, когда один политик мог злоупотреблять правом вето и блокировать прогресс в объединении с совокупным населением более 450 млн человек, к тому же в кризисные времена.
Символично и поражение правого евроскептицизма как такового, фронтменом которого был Орбан. Bloomberg несколько поторопился, связав воедино итог выборов в Венгрии и провал Джорджи Мелони на референдуме о судебной реформе в Италии и возвестив ренессанс европейских левых в Европе. Но о «тяжелом ударе по правому популизму в Европе» заявил и Мерц, имеющий значительные проблемы с единомышленниками Орбана в собственной стране. А Манфред Вебер, лидер Европейской народной партии в Европарламенте, отметил, что крайне правые потеряли «образец для подражания».
Орбан не был классическим ультраправым, но охотно прибегал к праворадикальной риторике и идеологическим элементам. В 2021 году его партия «Фидес» покинула ЕПН и в нынешнем составе Европарламента стала сооснователем «Патриотов за Европу».
Однако между «Фидес» и ее коллегами по фракции, французским «Национальным объединением», Австрийской партией свободы и испанской Vox, была ключевая разница: лишь Орбан был первым лицом в своей стране. И это делало его неформальным символом успеха антиевропейского проекта внутри Европы.
Нет сомнения в том, что поражение Орбана — это неудача Путина и Трампа. На первой же поствыборной встрече глав государств и правительств ЕС на Кипре Туск позволил себе заявление: «Впервые в помещении нет россиян», прозрачно намекая на пророссийскую позицию Орбана и его команды, вплоть до утечки конфиденциальной информации в Москву. Путин потерял «троянского коня» в ЕС, и Фицо или кто-либо другой не может стать адекватной заменой.
Поражение Орбана — это неудача Путина и Трампа
Для Европы, находящейся в открытом конфликте с вашингтонской администрацией, проигрыш Орбана — это не только укол Трампу. Белый дом оказывал в преддверии выборов максимальную поддержку лидеру «Фидес» на грани допустимого: президент США рассыпался в комплиментах Орбану, вице-президент Джей Ди Вэнс экстренно прилетел в Будапешт «к другу».
После поражения «нелиберального демократа», как отзывались об Орбане в американских ультраправых кругах, идеологи MAGA находятся в серьезном замешательстве. Судя по всему, помощь из-за океана не принесла «правильному европейцу-традиционалисту» никакой пользы, а результат выборов в Венгрии показал границы американского влияния на политические процессы в Европе. И Трампу придется усвоить этот урок.
Практический эффект от ухода «главного блокировщика Европы», как прозвали Орбана германские СМИ, уже налицо. Венгрия сняла вето как с 20-го пакета санкций против Москвы, так и с двухлетнего кредита для Украины в размере 90 млрд евро.
И хотя формально это произошло после возобновления работы трубопровода «Дружба», чего добивались Будапешт и Братислава, здесь трудно не увидеть прямую связь со скорой сменой власти в Венгрии. Завершился многомесячный период неопределенности, который наглядно демонстрировал слабость евроинституций и лишал возможности планирования как Брюссель, так и Киев.
Важно также, что, имея за спиной мощных союзников в Москве и Вашингтоне, премьер мог бы попытаться повлиять на исход выборов недемократическими методами. Но этого не произошло. Реакция Орбана едва ли отличалась от поведения демократа в схожей ситуации.
Уже в ночь с 12 на 13 апреля он публично признал свое поражение, поздравил Мадьяра с победой, заявил о необходимости коренного обновления «Фидес», а через несколько дней дал эмоциональное интервью, рассказав об ощущении «усталости, боли и пустоты» и готовности организовать передачу власти. Это показатель жизнеспособности европейского демократического проекта, в котором даже «главный возмутитель спокойствия» в ключевой момент своей карьеры играет по правилам.
Евроскептики никуда не делись
Окончание правления Орбана ослабило националистов и сделало Евросоюз сильнее. Евроскептики не скрывали своего разочарования. Скандально известный миллионер Филипп Турек, почетный председатель правой партии «За автомобилистов», входящей в нынешнее правительство Чехии, был откровенен: «Я боюсь, что мы потеряли очень сильного союзника в Европе».
Нет сомнения в том, что чешский премьер Андрей Бабиш, равно как и Фицо в соседней Словакии, понимают: правый тренд ограничен во времени, чувствителен к изменению ситуации, а популисты могут также быстро утратить власть, как ее и получили. Но Орбан и его единомышленники — это скорее симптом, реакция на внутренние процессы в сообществе. И руководство ЕС рискует совершить серьезную ошибку, сосредоточившись на борьбе с симптомами, а не с болезнью.
В прошедшие годы в ЕС была популярна концепция «Европы разных скоростей». Ее смысл заключался в том, что экономически и политически сильные государства (Франция, Германия, Италия) углубляют интеграцию быстрее, чем более «слабые» и по ряду причин не желающие ускорения сотрудничества. Такая модель должна открывать путь к более эффективному поиску консенсуса, без потери времени на бесконечные согласования. Перефразируя концепцию, Европа разных скоростей уже появилась — правда, это проявляется в ином. И после ухода Орбана в ряде европейских столиц остаются силы, кардинально не согласные с нынешним брюссельским мейнстримом.
Главным оружием евроскептиков остается инструмент вето, которое любое государство ЕС имеет право наложить практически на все основополагающие решения — от вопросов внешней политики и обороны до бюджета и расширения Евросоюза. Существует лишь два способа перехода от принципа единогласия к коллективному большинству: изменение Договора о Европейском союзе либо механизма голосования в конкретной области посредством решения Евросовета. Оба требуют единогласного одобрения.
Орбан сделал вето своим фирменным политическим стилем, но он отнюдь не единственный, кто пользовался и пользуется этим правом. Через неделю после того, как большинство венгров показало «красную карточку» Орбану, большинство болгар своими голосами на парламентских выборах позволило Румену Радеву, отставному генералу и экс-президенту страны, сформировать в ближайшем будущем однопартийное правительство. Радев, выступающий за «диалог с Россией», против «евробюрократов», антироссийских санкций, поставок вооружений Украине и расширения ЕС, рассматривает право вето как важную составляющую болгарского суверенитета.
Более того, этот инструмент поддерживают отнюдь не только евроскептики. Для проевропейских правительств Австрии, стран Балтии и Мальты это способ сохранить возможность защиты своих национальных интересов и оппонировать крупным политическим игрокам. И найти здесь компромисс будет куда сложнее, чем договориться с Мадьяром о новом внешнеполитическом курсе Венгрии.
Поражение Орбана не стало нокаутом для европейских правых популистов. «Альтернатива для Германии» лишь укрепила свои позиции и лидирует в национальных рейтингах с рекордным результатом, опережая консерваторов Мерца на несколько процентных пунктов. Во Франции через год состоятся президентские выборы. Эммануэль Макрон уже заявил об уходе из политики после окончания своего второго срока. Первую строчку в опросах занимают «Национальное объединение» и его вероятный кандидат на пост главы государства Жордан Барделла. Лидируют в своих странах и бельгийские и австрийские правые радикалы.
Поражение Орбана не стало нокаутом для европейских правых популистов
Нельзя сказать, что смена власти в Будапеште станет залогом эффективной, объемной и, самое главное, долгосрочной поддержки Украины. Мадьяр вряд ли будет в ближайшее время блокировать финансовую помощь Киеву. Правда, и участвовать в ней Венгрия может тоже отказаться. Это сделает возможным более четкое планирование. Впрочем, германская формула «Помогать столько, сколько потребуется», применяемая Берлином с 2022 года, привлекает отнюдь не всех. И самое позднее в 2029 году Брюсселю снова придется вернуться к вопросу многомиллиардной помощи Киеву.
Не исключено, что это произойдет даже раньше. По информации WSJ, Украине может не хватить выделенных 90 млрд евро и понадобятся дополнительные 19 млрд. На фоне целой цепочки кризисов в Европе, в мире и в отдельных европейских государствах, на фоне сокращения расходов национальных бюджетов и болезненных реформ количество недовольных будет только расти.
Еще сложнее найти единство в области членства Украины в ЕС. В какой-то мере уход Орбана сыграл с Брюсселем злую шутку. Ранее последовательное и публичное «нет» венгерского премьера служило для руководства Евросоюза своего рода алиби. Теперь же Киев будет более настойчиво задавать партнерам неудобные вопросы. Владимир Зеленский отверг идею «символического» или «частичного» членства его страны в сообществе.
В моральной плоскости аргументу президента противопоставить нечего: Украина платит огромную цену за право быть частью европейской семьи народов и защищает Европу. Но успешное и ускоренное вступление Украины в ЕС, от работы переговорных групп до ратификации национальными парламентами итогового договора, сейчас не может представить себе даже самый смелый наблюдатель. И вынужденное «ни да, ни нет» неизбежно станет конфликтной средой в отношениях между Киевом и Брюсселем.
Чем дальше от Украины, тем больше разногласия
Функционально уход Орбана — это победа единой Европы. Другие европейские лидеры, близкие ему по духу, вряд ли будут столь иррационально и последовательно ставить палки в колеса большинству инициатив. Но смена власти в Будапеште не дает ответов на пять основных вызовов для Европы.
Во-первых, что делать с евроскептиками, представляющими интересы не менее четверти всех европейских избирателей? Существуют три стратегии: более активная превентивная деятельность ЕС в национальных государствах, чтобы убедить население не предоставлять противникам европейского единства мандат на власть, борьба с движениями евроскептиков или попытка их интеграции. Все эти стратегии не являются окончательным рецептом и имеют свои минусы.
Во-вторых, до сих пор неясно, каким образом европейским мейнстримным политикам выстраивать коммуникацию с избирателями в связи с продолжающимся ростом расходов. Европу лихорадит. В Германии правительство обсуждает реформу медицинского страхования, которая может привести к заметному повышению страховых взносов и одновременно сокращению предоставляемых услуг.
В Бельгии планируют резко урезать социальные статьи бюджета. Во Франции на повестке дня стоят новые бюджетные ограничения, а в Польше ожидается повышение пенсионного возраста. В такой ситуации трудно найти подходящий политический язык, которым можно объяснить необходимость многомиллиардных инвестиций в оборону и безопасность, а также в помощь Украине.
В-третьих, характерны заявления Мерца о том, что быстро Украина в ЕС не войдет, не говоря уже про возможную уступку территорий. После поражения Орбана Европе придется создавать новый формат отношений с Киевом и предоставлять более конкретные ответы о перспективе полноправного членства. Это не только диалог 27 государств ЕС и Украины.
Как минимум два кандидата на членство в Евросоюзе, Черногория и Албания, обладают таким статусом соответственно с 2010 и 2014 года. Эти страны старательно выполняют политические, экономические и монетарные требования, проводят множество реформ и уже далеко продвинулись на этом пути. Они должны быть полноправными участниками дискуссии о порядке вступления в ЕС.
После поражения Орбана Европе придется создавать новый формат отношений с Украиной
В-четвертых, далеко не все в Евросоюзе согласны с трансформацией (фактически, хотя об этом не говорят вслух) содружества из политико-экономического в политико-военное объединение. На пятый год большой европейской войны по-прежнему работает принцип географии: чем дальше государство от театра военных действий в Украине и от России, тем ниже ощущение угрозы, исходящей от Москвы. Противостояние с РФ и необходимое перевооружение — такой же долгосрочный проект, как и поддержка Украины, если не более длительный. Он требует от европейцев максимум воли и решимости.
В-пятых, потеря премьерского кресла главным европейским трампистом стала щелчком по носу администрации США и определенным сигналом окружению американского президента, но на практике ничего не значит в процессе выработки стратегии ЕС на американском направлении. Трамп начинает военные конфликты без консультации с европейскими союзниками и не учитывает те риски, которым они подвергаются. Вашингтон в который раз ставит под сомнение целесообразность пребывания США в НАТО и грозит Испании исключением из альянса за несговорчивость в войне против Ирана.
И хотя уставные документы НАТО не предусматривают исключение из его рядов, угроза схлопывания американского «зонтика» до того момента, пока Европа не сможет обеспечивать собственную безопасность самостоятельно, не так уж мала. ЕС научился жестко оппонировать США, что показал конфликт вокруг Гренландии, но, похоже, на второй год президентства Трампа не имеет понятной стратегии взаимоотношений с Белым домом и противостояния трампизму как явлению.
Так что главный «плохой парень» Европы ушел, и это дает ЕС шанс на повышение уровня консолидации, эффективности и в конечном итоге субъектности. Но остались вызовы, стоящие перед крупнейшим демократическим объединением государств в мировой истории.
