В январе 2026 года Трамп не исключил возможности применения военной силы для аннексии Гренландии, заявив, что окружающие ее воды полны российских и китайских судов. На первый взгляд, это действительно выглядит как укрепление союза: совместные российско-китайские военные учения, договоренности по инвестициям в российскую арктическую инфраструктуру, экспорт российского сжиженного природного газа (СПГ) по Северному морскому пути (СМП) на китайский рынок. Но за совместными военными учениями и энергетическими сделками скрываются отношения, основанные скорее на взаимных ограничениях. Москве после западных санкций необходимы китайские инвестиции и экспортные рынки, а Китаю Россия служит проводником в Арктике.
Для России Арктика играет ключевую роль с точки зрения национальной идентичности, экономики, а также внутренней и внешней политики. В Концепции внешней политики России 2023 года она была названа приоритетным регионом. Согласно данным российского правительства, Арктика обеспечивает 6% российского ВВП и 10% экспорта.
Хотя Москва долгое время предпочитала рассматривать этот регион как закрытую зону, предназначенную исключительно для арктических государств, после 2022 года это стало просто невозможным. Масштабные санкции делают почти нереальной любую новую форму сотрудничества на Севере, а из-за экономических трудностей России все сложнее самостоятельно инвестировать.
В феврале 2026 года Россия и Китай ратифицировали протокол о сотрудничестве по проекту Ямал СПГ в Сибири, тогда как ЕС планирует полностью отказаться от импорта российского сжиженного природного газа к 2027 году. Впрочем, хотя торговое и военное взаимодействие создает видимость партнерства, реальность накладывает гораздо более строгие ограничения.
Цена изоляции
Россия вынуждена искать альтернативных покупателей для своих арктических энергоресурсов, что наглядно показывает ее растущую экономическую зависимость от Китая. Южнокорейская компания Samsung Heavy Industries, ранее заключившая с российской верфью «Звезда» контракт на поставку ледокольных газовозов, расторгла соглашения из-за санкционных рисков. По этой же причине была заблокирована поставка плавучего дока, построенного в Турции, который необходим России для обслуживания атомных ледоколов.
Проблема не ограничивается внешними факторами. Госкорпорация «Росатом» планировала разработать и построить модернизированные плавучие энергоблоки на Балтийском заводе в Санкт-Петербурге для Баимского горно-обогатительного комбината в Чукотском округе. Однако из-за нехватки производственных мощностей корпуса трех из четырех установок были заказаны китайской компании Wison (Nantong) HeavyIndustry.
«Способность России действовать независимо в сфере инфраструктуры и торговли, учитывая жесткие санкции, с которыми она сталкивается, не безгранична. Это ставит Кремль в крайне тяжелое положение», — говорит Матье Булег, старший внештатный научный сотрудник программы трансатлантической обороны и безопасности в CEPA (Center for European Policy Analysis).
Кроме того, атаки Украины на нефтяные терминалы вывели из строя около 40% российских нефтяных экспортных мощностей, а значит, она не может рассчитывать на сырьевой доход, который в иных условиях мог бы смягчить ее ограничения.
«Им нужны инвесторы и покупатели для арктических ресурсов, — объясняет Элизабет Уишник, старший научный сотрудник по изучению Китая в CNA (National Security Analysis), независимой аналитической организации. — Но при этом они не хотят слишком сильно зависеть от какой-либо одной страны, в том числе даже от своего стратегического партнера Китая, в столь чувствительном регионе, имеющем огромное значение для российской экономики».
России нужны инвесторы и покупатели для арктических ресурсов, но при этом она не хочет слишком сильно зависеть от одной страны
В Москве ясно осознают риски чрезмерной зависимости от КНР и рассматривают Индию и Объединенные Арабские Эмираты как возможные альтернативы. «Индия — важный партнер России в Арктике. Индийских военно-морских специалистов обучают во Владивостоке для работы в арктических водах», — добавляет Уишник.
Чтобы частично снизить эту зависимость, Россия продает природный газ по существенно заниженной цене. Но даже этого недостаточно для существенной диверсификации.
«Потребности Китая, а также финансовые ресурсы, которыми располагают китайские государственные компании, крайне трудно заменить чем-либо другим», — поясняет Камилла Т. Н. Сёренсен, доцент Королевского датского оборонного колледжа.
В то же время Россия остро нуждается в инвестициях в арктическую инфраструктуру и разработку ресурсов. И значительная часть этого сотрудничества происходит на региональном уровне, отмечает Сёренсен: «Есть российские местные руководители и предприниматели, которые в определенной степени разочарованы нехваткой интереса и финансирования со стороны Москвы и потому видят возможности во взаимодействии с китайцами».
Это разочарование отражает более широкую реальность российского Севера. Высокий уровень респираторных заболеваний, нехватка продовольствия, усугубленная изменением климата, и в целом недостаток заботы со стороны государства формируют низкий уровень жизни в регионе с населением около 2,5 млн человек.
«Им приходится сталкиваться с последствиями климатических изменений в регионе и вызванными ими эффектами: прежде всего эрозией побережья, нестабильностью грунта и подземных слоев, что также угрожает инфраструктуре, — говорит Булег. — И расходы для Кремля стремительно растут».
Полномасштабное вторжение в Украину лишь усилило это давление. Как отмечает Уишник, регион теперь «сталкивается с оттоком населения, который усугубляется необходимостью призыва людей в армию».
Сугубо прагматичные отношения
Китай в свою очередь в целом доволен своей нынешней ролью в регионе. После многих лет выстраивания арктического присутствия — получения статуса наблюдателя в Арктическом совете, создания исследовательских станций на Шпицбергене, в Швеции и Исландии — Пекин стал действовать все более напористо. Китай объявил себя «приарктическим государством» и изложил планы создания «Ледового шелкового пути» в своей Арктической стратегии 2018 года.
«Это была попытка использовать китайскую мягкую силу, чтобы стать заметнее в Арктике. Она в значительной степени провалилась, потому что реальные арктические государства восприняли ее как слишком агрессивную», — объясняет Булег. С тех пор Китай, по выражению Сёренсен, предпринял тактическое отступление из региона.
Реальные арктические государства восприняли попытку Китая стать заметнее в Арктике как слишком агрессивную
Однако, несмотря на экономическое сотрудничество, Россия и Китай принципиально расходятся во взглядах на арктический суверенитет. Китай рассматривает Арктику как «глобальное общее пространство», открытое для многостороннего использования, тогда как Россия настаивает, что политику на Севере должны определять исключительно арктические государства.
Само название «Ледовый шелковый путь», использованное в китайской Арктической стратегии, также не помогло. «Это подразумевает, что Россия — лишь транзитное пространство для Китая на пути в Европу», — добавляет Уишник. Лишь после того, как Китай согласился признать территориальные права арктических государств, Россия стала более благосклонно относиться к его участию.
Именно необходимость, а не доверие, сформировала «прагматичные» отношения с постоянным оттенком подозрительности. Согласно публикации The New York Times, в одном из документов ФСБ России якобы излагались опасения Москвы по поводу китайского шпионажа в Арктике через горнодобывающие компании и университетские исследовательские центры, которые могут получать стратегические данные, способные подорвать суверенитет страны. В России регулярно обвиняют в государственной измене ученых, в том числе тех, чья работа связана с исследованием Арктики, — за якобы имевшую место передачу Китаю секретной информации.
«Сейчас у них просто совпадают интересы, — подчеркивает Сёренсен. — Когда это перестанет быть так, русские будут искать способы работать с государствами помимо Китая или даже возобновят сотрудничество с другими арктическими странами». И это вовсе не абстрактный сценарий. Когда Трамп и Путин встретились на Аляске на российско-американском саммите в 2025 году, как отмечает Сёренсен, это вызвало в Пекине вполне реальную тревогу.
По арктическим водам
На данный момент Россия остается для Китая проводником в Арктику, хотя сама все сильнее зависит от китайской поддержки. Возможности Москвы обеспечивать судоходство по восточной части Северного морского пути ограничены состоянием ее ледокольного флота и тяжелыми условиями восточной Арктики. Именно на этом маршруте Китай стал играть ключевую роль.
В 2024 году в Москве под руководством бывшего директора ФСБ и экс-секретаря Совета безопасности Николая Патрушева появились Морская коллегия и специальное управление (в том числе по Арктике) в Администрации президента. В том же году Россия и Китай создали Российско-китайскую подкомиссию по сотрудничеству на Северном морском пути. Задача этого совместного органа под руководством «Росатома» и министра транспорта Китая — координация безопасности навигации, грузопотоков и развития логистики.
В том же году «Росатом» и китайская судоходная компания NewNew Shipping Line подписали соглашение, разрешающее российским и китайским компаниям круглогодичный доступ к маршруту. В 2025 году NewNew Shipping Line заключила еще одно соглашение с правительством Мурманской области о развитии контейнерных перевозок через порт Мурманск — ключевой пункт этого маршрута. И в настоящее время подавляющая часть контейнерного трафика на этом пути приходится на сообщение между Россией и Китаем.
Китай уже стал главным бенефициаром Северного морского пути. Наряду с Россией на него приходится бóльшая часть транзита по маршруту, а также значительная доля импорта российского газа и нефти. «Арктика не является ключевым стратегическим приоритетом Пекиина. Она не определяет внешнюю политику Китая. Это лишь один из аспектов региональной политики», — уточняет Булег.
В долгосрочной перспективе для Пекина важнее всего продвижение благожелательной к Китаю политики в Арктике и технологическое сотрудничество. Пекин рассматривает Арктику как перспективную площадку для разработки беспилотников, способных действовать под водой и в суровом северном климате. Как поясняет Сёренсен, российский опыт навигации и работы в условиях региона здесь особенно незаменим.
Однако не весь трафик по Северному морскому пути идет открыто. Российские суда «теневого флота» вывозили подсанкционный СПГ в китайские порты этим маршрутом, постоянно меняя названия, флаги и зарегистрированных владельцев, чтобы скрыть собственника. Судно NewNew Shipping под названием NewNew Polar Bear в 2024 году обвиняли в повреждении подводных кабелей в Балтийском море.
Тем не менее наиболее серьезная угроза безопасности, как считает Булег, разворачивается вдали от громких заголовков о Гренландии или Балтике: «Если искать российские и китайские корабли где-то в Арктике, то они находятся у Алеутских островов и в Беринговом море — непосредственно у границы США, в исключительной экономической зоне и зоне идентификации ПВО».
Именно здесь Россия и Китай проводили совместные учения стратегической авиации и совместные морские патрули у побережья Аляски, а китайская береговая охрана входила в Северный Ледовитый океан через Берингов пролив. Опасность, считает Булег, заключается не столько в длительной конфронтации, сколько в возможности «единственной ошибки» и нежелательной эскалации.
Китай со своей стороны по-прежнему не стремится быть втянутым в прямое противостояние с США, предпочитая представлять себя скорее как стабилизирующую силу в Арктике, чем как противника. Пекин заинтересован в расширении экономического влияния и установлении правил, а не в военной эскалации. Что касается Гренландии, то «Китай в целом старается не раздувать весь этот кризис, — отмечает Сёренсен, — поскольку он совпал по времени с попытками самого Пекина улучшить отношения с Вашингтоном».
Взаимодополняющие интересы и взаимные ограничения
Хотя заявления Трампа о российских и китайских кораблях в арктических водах нельзя назвать полностью беспочвенными, они отражают лишь часть картины. Пока Россия продолжает войну в Украине, она будет зависеть от китайских инвестиций в Арктике. Китай, в свою очередь, будет зависеть от России как от проводника, обеспечивающего доступ в регион.
«Китай пытается ладить с Россией, не затрагивать болезненные темы, но при этом добиваться собственных целей, которые могут отличаться от российских», — говорит Уишник. Масштаб этого партнерства прослеживается и в его военном аспекте. Российско-китайское сотрудничество в области обороны по-прежнему носит ограниченный характер и сосредоточено главным образом в Беринговом море. В Балтике и в водах вокруг Гренландии — в театрах, доминирующих в западных заголовках, — оно почти отсутствует.
Китай пытается ладить с Россией, не затрагивая чувствительные темы, но при этом добиваясь собственных целей
Арктическое партнерство России и Китая создает видимость единства, и именно в этом по большому счету его смысл. За совместными военными учениями и энергетическими сделками скрываются отношения, основанные скорее на взаимных ограничениях, чем на подлинном совпадении интересов. Москве после западных санкций необходимы китайские инвестиции и экспортные рынки, тогда как Пекин вполне доволен укреплением уже существующих позиций и продвижением благоприятной для себя политики.
«Очевидно, что ими движут взаимодополняющие интересы: России нужно экспортировать, а Китаю — импортировать», — поясняет Сёренсен. Их сотрудничество реально, но носит сугубо прагматический характер и держится на пересечении интересов — по крайней мере, до поры до времени.
